Глава 16. Воплощение её самой безумной фантазии.
У Алекс была привычка задавать вопросы так, словно она не знакомилась с людьми, а составляла их карту. И большую часть дня она именно этим и занималась с Есенией, постепенно переходя от безобидного любопытства к её жизни к чему-то куда менее объяснимому: закономерностям, совпадениям, мультивселенной и тому, верит ли она, что люди вообще когда-нибудь встречаются случайно.
Наверное, это должно было казаться утомительным и даже немного нелепым. Но после всего, через что прошла Есения, после всего, что она до сих пор не могла объяснить, не прозвучав при этом психически нестабильной, это каким-то образом ощущалось... нормальным.
К тому моменту, когда Алекс завершила то, что иначе как крайне бесцеремонным расследованием всей её жизненной траектории назвать было невозможно, солнце уже начало медленно опускаться к горизонту. Вечер ложился на берег слоями золота и фиолетовых теней, а океан собирал осколки света и рассыпал их по своей беспокойной поверхности каждый раз, когда очередная волна накатывала на песок.
Теперь от первоначальной неловкости почти ничего не осталось. Её края давно сгладились, растворившись в смехе, ветре и ровном потрескивании костра. Пледы были небрежно разбросаны по песку, корзины для пикника так и остались полуоткрытыми там, где их в последний раз оставили, а бутылки и бумажные стаканчики уже постепенно покрывались принесёнными ветром песчинками.
Мелисса сидела возле огня, скрестив ноги, а Бубу растянулся у неё на коленях с таким видом, будто лично назначил себя хранителем этого вечера. Триса удобно устроилась рядом с Леви, время от времени незаметно таская у него закуски, стоило ему хоть немного отвлечься и перестать их охранять. Неподалёку сидела Алекс, подтянув к груди одно колено и держа в руке бутылку пива, и открыто смеялась над чем-то, что только что сказала Мелисса.
Чуть дальше по берегу, там, где песок всё ещё оставался прохладным под босыми ногами, а прилив медленно подползал к суше пенящимися вздохами, Кейтлин сумела превратить обычное предложение поиграть в нечто, подозрительно напоминающее начало войны. Похоже, она решила, что спокойный вечер является личным оскорблением её характера.
— Так, — объявила она, поймав волейбольный мяч и один раз прокрутив его на ладони. — Никаких слёз, никаких оправданий, и если кто-нибудь произнесёт фразу «это всего лишь игра»...
Её взгляд немедленно остановился на Эйдане.
— Я выгоню этого человека с пляжа.
Эйдан тут же поднял руку.
— Мне кажется, это было адресовано лично мне.