Глава 8. «Возможность откровения»
Приталенная белая блузка подчёркивала всё, что и хотела подчеркнуть блондинка.
Мысли роились в голове и ожидание её порядком вымотало, потому, не желая более медлить, она запихнула подмышку небольшую папку с заранее приготовленными документами и вышла из дом к поджидающему её такси.
- «Хоум техник» - отрывисто произнесла Дебби, аккуратно приставляя одно ногу к другой, усаживаясь на заднее сидение.
Её путь лежал в магазин техники Дарена Хьюза, который весьма не отличался сообразительностью и оригинальностью (так раньше в шутку говорил отец девушки). Стоило навести новые справки, и блондинка объявила охоту на новый фрагмент головоломки открытой.
Сидя на заднем сидении и иногда чуть подскакивая на неровностях дороги, он уткнулась в собранные сведения, покоящиеся в папке. Стиль однажды она выбрала классический, как раз, наиболее подходивший журналистке, которой она прикинулась. Дарен бывал в их доме довольно редко, особенно в последние годы и сталкивался лицом с Деборой всего пару раз, потому девушка отчаянно надеялась, что у него плохая память на лица. Тем более, сегодня её главной целью было поговорить именно с работниками, разузнать куда больше информации из вторых уст, так сказать. Но особенно важно для неё было посмотреть, как поведёт себя хозяин магазина, узнав о молодой журналистке, так внезапно заинтересовавшейся её профессией. Ведь он наверняка наслышан о смерти Гордона Келли, тем более сам присутствовал на похоронах Саймона. Дебора хотела припугнуть его, желала, чтобы он знал – за ним скоро придут. Она тешила себя мыслью, что Хьюз непременно побежит за помощью к черноволосой женщине, и если уж на Дебби будет совершено новое покушение, все окончательно встанет на свои места.
Самым небезопасным и морально трудным было лгать Микелю, который с неимоверным усердием принялся за расследование дела. Из-за неё, из-за самой блондинки, ибо ей угрожала опасность. Она всё чаще чувствовала приливы удушающей вины, совесть не позволяла ей двигаться вперёд, затормаживала, но девушка погружалась в мысли, что всё это во имя отца, во имя мести. Во имя её самой. И что это безумно важно.
Чем больше вбиваешь в голову определенные слова и наставления, тем быстрее и сильнее начинаешь верить в них, будто всё отходит на второй план и ты начинаешь видеть главную цель в невозможном, в пугающем ранее.