Пролог

14 лет назад
В тот день пахло дождём и мамой.
Я сидела под кроватью и сжимала край одеяла, которое мама сунула мне в руки. «Тихо», - сказала она. - «Сиди тихо, что бы ни случилось».
Я не понимала, что случилось. Я только слышала шаги. Много шагов. Они гремели по полу, как камни, падающие с горы.
Сначала я думала, это сон. Иногда мне снилось, что по дому ходят великаны. Но великаны не пахнут железом и сыростью. А эти пахли.
Я зажмурилась и прижала одеяло к лицу. Мама сказала сидеть тихо. Я буду тихо. Я самая тихая девочка на свете.
Но шаги не уходили.
- Где он? - спросил кто-то. Голос низкий, чужой. Таким голосом говорят люди, которые никогда не улыбаются.
- Не знаю, о чём вы.
Это мама. Я узнала бы её голос из тысячи. Она не кричала. Она говорила так, как говорит, когда я просыпаюсь ночью и боюсь темноты. Спокойно. Ласково. Будто ничего страшного не происходит.
- Не трать наше время, женщина. Мальчик пойдёт с нами, - сказал приглушённый голос, будто говорили сквозь плотную ткань.
- Он мой сын.
- Он - наследник. А ты сделала свой выбор, когда ушла.
Они говорили странно. Глухо, будто рты у них были завязаны. Или зашиты. Я не знала, как это возможно, но от их голосов мне хотелось залезть ещё глубже под кровать, туда, где совсем темно.
Я не знала, кто это произнёс. Я видела только ноги. Много ног. Чёрные сапоги, блестящие, как мокрая земля. Они ходили взад-вперёд, и мне казалось, что пол сейчас провалится.
- Ронан! - крикнула мама.
Я вздрогнула. Ронан - мой старший брат. Он всегда рядом. Он гладит меня по голове, когда я плачу, и говорит, что всё хорошо. Я не плакала сегодня. Но почему-то мне казалось, что всё совсем не хорошо.
- Не трогайте её! - закричал он.
Голос у него был тонкий, как у меня, когда бывает больно. Я никогда не слышала, чтобы Ронан так кричал.
Шаги стали громче. Кто-то пробежал мимо кровати. Я зажмурилась изо всех сил.
- Отпустите!
- Ронан, не надо! - это мама.
- Мама!
Я не выдержала. Я открыла глаза и чуть высунулась из-под одеяла.
Я увидела его. Ронана. Двое мужчин в чёрном тащили его к двери. Он вырывался, пинался, но они держали крепко. Лица у них были закрыты. Чёрными масками без глаз.
Теперь понятно, почему их голоса звучали так странно. Они говорили из-под этих масок. Плотная ткань съедала звук, делала его глухим, чужим.
Совсем не человеческим.