Первая встреча?
Классная руководительница Селесты, Ирина Викторовна, которая смутно догадывалась о проблемах Селесты, но не лезла с расспросами, предложила ей поработать на мероприятии.
— Селеста, в галерее Вернисаж, нужны помощницы для регистрации гостей, — сказала она. — Работа несложная, платят неплохо. Думаю, тебе будет полезно сменить обстановку.
И Селеста, которой до смерти надоели свои четыре стены и от которой мама требовала хоть что-то делать, согласилась. Это был её собственный, пусть и робкий, шаг в сторону от изоляции. Мысль была простой, «Схожу, постою, заработаю немного денег и вернусь домой».
Она надела своё алое платье. Не для кого-то, а для себя. Это был её личный вызов миру и своему страху. Тихий протест. Способ напомнить себе, что она ещё жива.
Мероприятие было благотворительным аукционом в одной из самых роскошных галерей города. Селеста стояла в толпе нарядных, беззаботных людей и чувствовала себя букашкой под стеклом.
Она была почти не узнаваема. Вместо привычной мешковатой кофты на ней было алое обтягивающее платье из шелка, которое Селеста купила на накопленные деньги. Платье было дерзким, откровенным и невероятно элегантным. Оно подчеркивало каждую линию ее хрупкого, но уже сформировавшегося тела, заставляя мужчин оборачиваться, а женщины провожали ее взглядами, в которых читалась смесь зависти и неодобрения. Она казалась ярким, тропическим цветком, случайно занесенным в серое поле. Но внутри она была все той же перепуганной девочкой, которая лишь надела маску безразличия, как броню.
Она не знала, что с самого момента ее появления за ней наблюдают. Из дальнего угла зала, из-за бокала виски, за ней следил взгляд, тяжелый и пристальный, как физическое прикосновение.
Леон стоял, прислонившись к косяку, его огромная фигура в идеально сидящем черном смокинге казалась монолитом, вкрапленным в изящную суету вечера. Он не участвовал в торгах, не вел светских бесед. Он был здесь по делам, но эта деловая необходимость мгновенно испарилась, стоило ему увидеть алое пятно в толпе. Его солнышко, оно горело сегодня ослепительно и яростно.
Он видел, как она старается держаться, как ее плечи напряжены, а в глазах, даже когда она улыбается, прячется паника. Он видел, как к ней подходят ухоженные парни в дорогих костюмах, и как она холодно, почти механически, отшивает их. Она строила стену. Высокую и неприступную. И это вызывало в нем не злость, а странное уважение. Она училась защищаться.