Глава 4

Шоколад никогда не подведет.

Тай жил в Лаки-Харборе уже полгода, и все его дни проходили примерно одинаково. По утрам он или плавал в океане, или шел в тренажерный зал. Компанию ему обычно составлял Мэтт Бауэрс, главный егерь в местных краях. Это ему принадлежал старый «джимми» 1972 года, который Тай с удовольствием чинил в оставшееся от тренировок время.

Мэтт тоже был в прошлом «морским котиком». Его подразделение базировалось в Чикаго, но они вместе проходили первоначальную подготовку. А до этого он служил в военном флоте.

Когда из-за второго ранения в ногу Тай не смог больше работать, именно Мэтт уговорил его поехать на западное побережье и пожить там, пока здоровье не придет в норму. Вдвоем они порой ходили на охоту, но чаще всего занимались тем, что колошматили друг друга на матах в спортзале.

Заканчивалось это всегда одним и тем же. Они падали рядом, еле дыша, и Мэтт спрашивал:

– Еще один раунд?

– Давай, – отвечал Тай.

Но никто из них не двигался.

– Ты в порядке? – опять спрашивал Мэтт.

– Не хочу об этом говорить.

И Мэтт никогда не расспрашивал дальше.

Когда Тай шел на пляж, то плавал до полного изнеможения. Он будто хотел доказать кому-то, что у него еще полно сил, и после заплыва заставлял себя долго идти по каменистому изрезанному берегу. В первые дни он чуть ли не полз, но сейчас уже шел по-настоящему. Это было круто – во всяком случае, так ему постоянно говорил доктор, и Тай был готов с ним согласиться. Ведь четыре года назад он едва не потерял ногу, когда после крушения самолета ему сделали операцию и началась гангрена.
Но потеря ноги была сущим пустяком по сравнению с потерей жизни. Его команда, его люди – Брэд, Томми, Келли и Тревор – погибли в той катастрофе, и даже сейчас, хотя и прошло несколько лет, при мысли об этом у него привычно сжималось горло. Он не смог спасти никого из них, хоть и был врачом-травматологом. Просто их ранения оказались слишком тяжелыми, да и он сам еле выжил.

Потом его с почестями демобилизовали, и Тай постарался забыть, что он вообще когда-то лечил людей.

С тех пор он никому даже не помазал рану зеленкой.