Алексис Зета Райдер, 16-летняя бунтарка с огненным взглядом и вечным сарказмом, снова сидела в кабинете школьного директора. Она молча крутила в руках жетон с номером задержания — очередной спор с учителем закончился вызовом полицейского. Но на этот раз всё пошло особенно криво. Не потому что она была не права — просто её правда обычно была слишком громкой, неудобной и беспокойной для окружающих.
В кабинет влетел Кодиан — её старший брат и по совместительству офицер полиции. Он был в форме, потный после смены, но в глазах — беспокойство, не раздражение. Он уже знал, что случилось. У него было какое-то внутреннее чутьё на беды, которые творила Алекс, даже когда она пыталась действовать скрытно.
— Добрый день, мистер Райдер, — с явным облегчением сказала директор.
— Ещё раз, Лекс? — голос брата был тихим, почти усталым. — Опять?
Алекс закатила глаза:
— Это не я первая начала.
После долгой беседы с директором, в которой Коди в сотый раз пообещал, что это «больше не повторится», они вышли на парковку.
— Ты серьёзно думаешь, что сможешь постоянно выбираться из передряг, потому что я — коп? — спросил он, садясь за руль.
— А ты разве не за этим стал копом? Чтобы прикрывать мою задницу? — съязвила она, но голос был неуверенным.
— Я стал копом, потому что хотел защищать людей. И да, ты моя семья. Но ты и сама должна начать себя защищать. От самой себя.
Алекс отвернулась к окну. Она не жалела ни о чём. Она просто злилась. На школу, на учителей, на весь этот чёртов мир, который пытался втиснуть её в чужие правила.
На следующий день в школе началось с пробежки по коридорам— Алекс в очередной раз проспала. Учителя уже привыкли к её дерзким выходкам, но не переставали вызывать Коди.
Коридоры были полны гулкой болтовни, запаха дешёвого дезодоранта и перееденного школьного завтрака. Алекс лавировала между группками, пока не влетела в класс истории с глухим стуком двери.
— Мисс Райдер, вы опоздали на пятнадцать минут, — строго сказала миссис Уилкинсон, учитель истории. Женщина лет пятидесяти, с прической в стиле 60-х и взглядом, пробивающим броню. — Вам напомнить, что дисциплина — основа цивилизации?
— Нет, мэм. Мне достаточно напоминаний от всей этой цивилизации. Каждый день, — Алекс бросила рюкзак на парту, не садясь.
Класс замер. Миссис Уилкинсон сощурила глаза и подошла к доске:
— Сегодня — Римская республика. Вопрос классу: что стало причиной её падения?
Молчание. Алекс села на парту, вытянув ноги:
— Возможно, слишком много таких, как вы, мэм. Строгих. Жестких. Неспособных услышать другого.
— Вы снова пытаетесь блистать сарказмом, мисс Райдер. Но ваше остроумие не отменяет ваших двоек. Сегодня вы останетесь после уроков. Запишитесь у меня. И передайте своему брату, что он мне должен ужин — за терпение.
Класс тихо засмеялся.
Позже на литературе мистер Дейл, мужчина с мягкой речью, вязаным жилетом и бесконечным терпением, пытался в очередной раз разговорить Алекс. На доске было написано: «451° по Фаренгейту» — обсуждение внутреннего конфликта героя.
— Алекс, что вы думаете о мотивации главного героя? — спросил он.
Алекс не подняла головы:
— Он хотел чувствовать себя живым. Иногда нужно ломать систему, потому что она уже сломала тебя.
Тишина. Даже хулиганы с задней парты переглянулись. Мистер Дейл кивнул, но не успокоился:
— Интересная точка зрения. А где, по-вашему, граница между борьбой и разрушением?
— На ней мы и танцуем, мистер Дейл. Одни падают, другие — летают.
После звонка Алекс вышла в коридор, где проходили другие ученики. Некоторые шарахались от неё, другие кивали с уважением. На лестничной площадке она ненадолго задержалась у окна, наблюдая, как листья в школьном дворе кружатся под ветром. Вдруг мимо прошёл Джастин — вечно первый во всём, любимец преподавателей.
— Райдер, ты когда-нибудь бываешь просто... нормальной? — бросил он с ухмылкой.
— Нормальность — это кодовое имя для скуки, Джастин, — ответила она, не поворачиваясь.
Вечером, уже дома, она нашла Коди на кухне. Он готовил яичницу и жарил бекон, как обычно.
— Опять Уилкинсон? — спросил он, не оборачиваясь.
— Говорит, что я разрушаю цивилизацию. Думаю, я на правильном пути.
Он хмыкнул:
— Ты хоть понимаешь, как сильно я за тебя волнуюсь?
— А ты хоть понимаешь, что это моя жизнь, и я сама знаю, как мне жить?
Они встретились взглядами. Секунда напряжения. И вдруг — смех. Они оба засмеялись. Брат и сестра. Два бойца против всего мира.
Алекс сидела в своей комнате. Сквозь музыку в наушниках слышался шум города. В её руках был старый снимок: маленькая она и Коди в парке. Тогда всё казалось простым.
Что-то в этих воспоминаниях не давало ей покоя. Как будто они были не до конца настоящими.
И хотя Алекс не верила в знаки, в ту ночь она впервые почувствовала: перемены уже стучат в дверь.
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.