Автобус. Часть 2.

НИКА.

— Куда вы едете? — спросила мама, нарезая хлеб к ужину. — Не рановато для кемпинга?

— Я тоже так думаю, но с Евгенией Яковлевной не поспоришь, — протянула я, доедая консервированную кукурузу. — Смоленское поозерье. Выезжаем завтра утром.

— Давид тоже едет с тобой? — спросила мама, многозначительно посмотрев на меня.

После Дня святого Валентина мы ни разу не обсуждали наши отношения с одноклассником. Никто не спрашивал меня, как я себя чувствую и что думаю о том, что мой сводный уезжает. Мои чувства остались неизученными и проигнорированными даже мной. И сейчас, когда мама заговорила о нем, я не знала, что ответить, не понимая, что она думает о нас.

— Наверное, — неуверенно ответила я. — Не знаю.

У меня вообще не было желания продолжать этот разговор, но мама не унималась.

— Вы с ним не помирились?

— Нет, мама. — Я убрала консервную банку в мусорное ведро и подошла к раковине. — Почему ты спрашиваешь? Ты ведь была против наших отношений.

— Да, но я не думала, что вы действительно перестанете общаться. — Забавно прозвучали её слова, учитывая, что я и не собиралась прислушиваться к приказам родителей не встречаться.

— Почему ты решила заговорить об этом сейчас? — стало мне интересно. — С тех пор ты ни разу не поинтересовалась, как я.

— Я хотела, — призналась мама, чуть расстроившись. Она остановилась, оставила готовку и подошла ближе. — Но боялась, что ты не захочешь говорить со мной и мы в очередной раз поссоримся. Я понимаю, что то, что мы с Альбертом сказали вам, было грубо и необдуманно. Я в тот же день хотела объясниться с тобой. Задолжала тебе извинения.

Не удалось ни улыбнуться на её милое признание, и вскоре я увидела довольно грустное выражение на её лице.

— Мы с Давидом не разговариваем не из-за вас, мама.

— Из-за его отъезда? — предположила она, опуская руки со столешницы. — Он не объяснил причин?

— Даже не попытался. И это обиднее всего. Не могу поверить, что ему всё равно на моё мнение по этому поводу. Как будто я собираюсь силой удерживать его в этом городе, — обиженно призналась я, распутывая косу.

— Вы уже не маленькие, — улыбнулась мама. — Разберётесь. И скоро поймёте, что во взрослой жизни ничего не даётся легко.

— Хочешь сказать, Давид не сдастся мне легко? — усмехнулась я.

— Ничего не скажу, — ответила она весёлой улыбкой. — Со своей личной жизнью разбирайся сама.

  ***