Взросление? Или нет? Часть 1.

ДИМА.

В какой момент человек перестаёт быть ребёнком и понимает, что жизнь — это не простая штука? Дети, привыкшие получать всё, что захотят, когда понимают, что это были условия, в которых их держали те, кто был не безразличен к ним? Дети, которые были вынуждены подстраиваться под окружающий мир и даже под самых близких людей, когда осознали, что можно было жить по-другому?

На самом деле, только мы сами решаем, когда переходить в роль взрослого человека. Под давлением и в условиях вынужденных мер у нас есть выбор: терпеть или сказать «нет». И я решил, что больше не хочу делать вещи, за которые меня мучает совесть.

День святого Валентина. Дом. Родители, которые наконец дома, а не на работе, и тяжёлый разговор о жизни. Тяжелее всего, говорила мама, переносить финансовые трудности. Если эмоциональную нехватку и моральные пустоты можно кое-как заполнить, пусть и с трудом, то ради денег нужно жертвовать и мучиться так, что потом не разгуляешься. Было удивительно, что она жаловалась на непростую работу и желала того же для меня.

— Надо искать легкие пути, — сказала мне мама. — Если мы будем ждать, пока ты станешь успешным, от голода сдохнем. Ещё нужно нормально вложиться, чтобы столько же обратно получить.

Я молчал. Отец тоже. А затем, когда стемнело, не смог уснуть.

Хотел пригласить Милу на свидание, но не получилось. Я струсил, и так бы оправдал себя и свою дрожащую руку, когда собирался написать её брату. Я никогда не делал этого первым, потому что не видел смысла искать встречи с той, что снилась мне почти каждую ночь. Работа не должна была пересекаться с сердечными делами.

Кто я такой, думал я. Я не имел права требовать большего, чем то, что предлагал мне Матвей. Я ждал от него сообщений, но, видимо, он подумал, что незачем его сестре встречаться со мной в день влюблённых. Но я очень хотел.

Утром меня снова мучила совесть. Разговор с родителями, а точнее с мамой, натолкнул меня на мысли о том, что я всё равно их сын. Разве я не искал лёгких денег, не обманул ради них? Это была горькая правда, которую я долго скрывал и от всех, а иногда даже от себя, потому что рядом с Милой верил, что наши встречи были чистыми.

— О чём ты думаешь? — спросил меня Клим, который тоже был без настроения. — На работе проблемы?

— Нет, — ответил я коротко и перевёл разговор в другое русло. — А ты почему так рано?

Оглянувшись, я заметил, что класс почти пуст. Впервые я увидел друга в таком состоянии. Обычно он приходил за пять или десять минут до звонка.

— Рано проснулся.