Глава двадцатая.

Жизнь перед глазами пролетела. Это не просто фраза, которую придумал  народ, словно небылицу.

Она больше не слышала никаких звуков, кроме звука собственного сердца, которое, казалось, стучало прямо в голове. Тошнота подкатывала к горлу, лишая возможности сделать вдох. Комната пошла кругом. Перед глазами замелькал какой-то силуэт.

У парня же вся его жизнь была еще прямо перед ним.

— Герда..За тобой одной хоть на край света, хоть в Снежное Королевство. Все, как в сказке, — взгляд сфокусировался на бледном лице парня, который стоял на коленях, еле удерживая свою жизнь на плаву. —Вот твой Кай и попал в ледяные лапы Снежной Мрази,— снова эта ухмылка. Святое дерьмо, сколько сердец эта улыбка могла растопить и сколько уже растопило..Но вдруг она почувствовала, как он взял ее руки в свои холодные ладони и высвободил их.

Не обратив внимания,она бросилась обнимать своего друга, который уже не мог обнять ее в ответ.

— Кайл! Кайл! — окровавленными руками она трясла его лицо, тело, руки. Пыталась сделать массаж сердца. — Кайл не умирал в конце сказки! Он не умирал! Герда спасла его! Он не уми…, — Смит горько заплакала, освобождая свою грудь от тяжести произошедшего криком. Сильным всплеском, волной горечи, ярости и страданий.

— Белль! —  резкий вздох. Не может быть. Не может быть, это галлюцинации. Страшно повернуть голову. — Белль..Святые Боги, —он подбежал к девушке, взяв ее лицо в свои руки и оставив нежный поцелуй на лбу. Только Боги знают насколько он счастлив видеть ее в целости. Относительно.

— Нужно взять его…Рафаэль..Этого не может быть..Этого..Это не ты! Это мой разум, да? Я надышалась чем-то, да? — девушка быстро завертела головой, обхватив ее ладонями. Словно пыталась выдавить оттуда все воспоминания этой ночи.

— Все хорошо, солнце. Я рядом. Я всегда буду рядом, — он еще раз прижал ее к своей груди. — Твою мать, братишка…Как ты тут оказался..,— он накрыл свое лицо ладонями, скрывая надвигающиеся слезы. Они все были близки. Близки,словно братья. Он наклонился, потрогав его  шею. — Он жив! Пульс слабый, но есть. Как долго он так лежит?

— Г-где-то минут пять. Может больш-ш-ше, — всхлипывания не давали ей говорить. Ноги дрожали и почти не держали тело. Руки словно не принадлежали ей. — Нужно забрать его. Он ведь выживет.
Выстрел.

— Святое дерьмо. Твою мать!

Изабель в испуге посмотрела на парня. Его взгляд говорил о многом и не говорил ни о чем. Но сейчас из бури эмоций, которая бушевала в его прекрасных глазах, она увидела то, что действительно было нужно. Поддержку,теплоту и..Любовь? Нет, он ведь просто переживает за нее.

— Раф!? Ты в норме?

— Чувак, помоги мне. Нужно взять этого мелкого и в машину. И как можно скорее в больницу!

Кристофер подбежал к парням. Он мельком глянул на девушку.

— Все будет в порядке, Из.

— Д-да, — она изо всех сил пыталась в это поверить и выдавить из себя улыбку. Но получившееся скорее всего было мало похоже даже на тень улыбки.

— Пошли, Белль. Нам нужно сматываться, —  нежный хриплый голос. Запах перечной мяты и сигарет. Это был словно сон. Страшный и одновременно такой настоящий сон. Пусть он будет со счастливым концом.

— Пусть будет счастливый конец, хорошо? — она с надеждой в глаза посмотрела на парня, которого так любила. — Я люблю тебя, Рафаэль Гринберг. — Сказала ли она эти слова или это произнес ее опустевший, потерявшийся среди тьмы и печали разум? Уже неважно, ведь после этих слов ее веки закрылись, а ноги перестали выполнять свою функцию. По щеке потекла одинокая слеза.

— Белль? Черт …,— он быстро взял девушку на руки, побежав в сторону машины друзей. — Рэй! Машину, открой чертову машину!  Езжай на моем, я поеду с ней, — произнес парень, кинув другу связку ключей.  Но тут в голову будто ударили молотком. —  Где чертов придурок Дамьен?

— Он сбежал, чувак. Найдем его потом. Нужно бороться за жизнь этих двоих, а не за смерть какой-то мрази.  Мы стреляли в него. Но он смог удрать, чертов ублюдок, — он сплюнул на землю сгусток собравшейся в уголке рта крови.

Кэролайн со слезами на глазах появилась за опустившимся окном. Щеки были в черных разводах. Губы дрожат. Руки не слушаются.

— Мальчики…Это..Эт-то Эшли…, —истерика. Это все, что можно было сказать о ее нынешнем состоянии.

Человек, который порой хочет казаться сильным, независимым, на самом деле может не являться таким. И примерять на себя лишь образ.

Человек, который задевает и пытается обидеть других, на самом деле является жертвой того же самого. Такое не всегда. Но такое случается и этого нельзя отрицать.