Глава 6
На следующий день Муська заявилась домой в одиннадцать вечера. На вопросы мамы только и смогла вымолвить: «Мам, ты бы знала!» – и, блаженно улыбаясь, проплыла в свою комнату.
Там она достала из ящика заветную тетрадь, вздохнула, подышала на замерзшие, негнущиеся пальцы и принялась писать. Буквы и строчки стремительно вылетали из-под дрожащего пера, словно боясь, что, если не поспешат, то никогда не займут своё место на чистом листе бумаги.
«Это какое-то наваждение, – писала Муська. – Я не понимаю, что творится! Сегодня – и я не вру, хотя это никак не может быть правдой – мы были в кино с Артёмом и Коляном! Мне такое не приснилось бы и в самом дерзком сне.
...Они зашли к Маришке. Я уже была у неё. По дороге мы не осмелились спросить у них, почему они вчера были с Татьяной и Кайдой. Сегодня они снова были милыми, позавчерашними Артёмом и Коляном!
Они взяли нас под руки и приветливо болтали. А как они были одеты! О! Но и мы выглядел не хуже. Честное слово, мы были двумя самыми стильными парами! Они вели нас бережно, чуть впереди себя – как ведёт хороший партнёр свою юную, грациозную партнёршу по вальсу. (Я ходила в студию бальных танцев, правда, недолго.)
Мысленно я прыгала от счастья выше головы, при этом мне нужно было чинно ступать и пристойно улыбаться!
В кино они усадили нас с Маришкой посередине, а сами сели по бокам – Артём – с моей стороны, а Колян – с её.
...В первый раз в жизни, глядя на экран, я ничегошеньки не видела. Артём сидел так близко, что я чувствовала его дыхание. Он положил руку на мой подлокотник... Я старалась дышать с ним в унисон, тихонечко, чтобы он не слышал моего пыхтения. Чуть совсем дышать не перестала!
Он... мамочки мои! – наклонился к самому моему уху и заговорил своим интимным, прекрасным голосом, а я ничего не понимала и молча улыбалась. Краем глаза я видела, как Колян что-то нашептывает Маришке, наверное, что-то смешное, потому что она весело скалила зубы.
Кино было двухсерийным, и два часа пролетели незаметно, хотя я не могу вспомнить ни одного момента из фильма.
Артём деликатно касался моего уха своими мягкими усиками. А у меня сердце проваливалось куда-то в желудок и сладко трепыхалось там. До чего же это было здорово!
Потом мы прошлись по Первомайке, они завели нас в кафе и угостили мороженым! И мы ещё погуляли. Я была как пьяная, у меня щёки горели. Маришка – та ничего, только знай поблескивает своими турчанскими глазами.
Наконец я сказала, что холодно и пора домой. Хотя на самом деле уходить ужасно не хотелось! Кажется, им тоже.