Глава XI. Неделя тишины

Кристиано заметил сначала небольшую задержку. Элина ушла, чтобы поправить макияж, как обычно. Минуты тянулись, гости продолжали свои разговоры, а Элины всё не было.

Он позвонил ей. Один раз. Два. Три. Без ответа. Экран оставался молчаливым, пустым.

Охрана, замечая его внимание, пыталась успокоить: «Всё под контролем, сэр».

Он не поверил ни одному слову. Ни одной улыбке, ни уверенности в глазах. Интуиция кричала: что-то не так.

Он поднялся со стула. Каждое движение было аккуратным, но быстрым. Скользнул вдоль зала, проверяя коридоры, заглянул за кулисы. Пусто. Только эхо шагов и зеркала отражали пустоту.

Он снова попытался дозвониться. Ноль ответов.

Пульс ускорился. Каждая секунда растягивалась, сердце сжималось. Он не проявлял паники, внешне сохранял холод, но внутри напряжение было предельным.

— Где она? — тихо спросил он у ближайшего охранника.

— Всё в порядке, сэр. Она скоро вернётся, — ответил тот, стараясь казаться уверенным.

Он вздохнул, но не ослабил взгляда. «Скоро» в этом случае означало ничего. Он чувствовал, что нужно действовать.

Он вышел из зала, прошёл по коридорам к дамской комнате, проверил каждую кабинку, каждую дверь. Пусто.

Телефон снова молчал. Сигнал связи отсутствовал.

Он остановился на мгновение, сжав кулаки. Холодно. Спокойно. Каждый нерв на пределе.

— Кто-то рядом должен знать, — сказал он себе тихо. — Иначе я узнаю сам.

Интуиция говорила, что ждать нельзя. Каждый момент, который она проводит в неизвестности, увеличивает риск.

Он сделал шаг дальше, уверенный, что сейчас он единственный, кто способен действовать. Контроль над ситуацией снова полностью лежал на нём.

Каждое движение, каждое решение — безошибочно, как будто весь мир замер, и остались только он и тревога за неё.

Он вернулся в контрольную комнату. Мониторы сияли зелёным и синим, изображение с камер. Он начал медленно прокручивать записи.

Она вошла в дамскую комнату — всё как обычно. Но дальше видео перескочило.

Никаких следов. Ни одного кадра, ни одной камеры, ни одного движения после её входа.

Он остановил запись, прокрутил заново. Тщательно. Снова. Снова.

— Невозможно, — выдохнул он, но голос дрожал.

Невозможность поражала сильнее любой угрозы. Ни один сигнал тревоги, ни один человек не мог объяснить, куда она делась.

Его сердце билось в груди, будто пыталось прорваться наружу. Каждое мгновение без неё казалось вечностью.

Он чувствовал пустоту, сжимающую грудь, будто кто-то держал её руками.
Боль. Гнев. Тревога. Чувство бессилия. Всё одновременно.