Глава тридцатая
Не соблюдая манеры снятия обуви или приветствия, Кибуцуджи влетела в покои своего спасителя и, уже скинув ботинки, уселась на колени рядом с ним. Парень тяжело дышал. Казалось, он пребывает в глубоком, но таком болезненном сне, что демон в первое мгновение решила даже не дышать, лишь бы не потревожить своего господина. Однако Убуяшики, почувствовав присутствие одного из своих малышей, открыл невидящие глаза и направил их взгляд на прибывшую.
— Ашли...
— Ояката-сама... — достаточно тихо проговорила девушка. — Доброй ночи...
— Привет, — он осторожно кивнул. — Как... всё прошло?..
— Прежде, чем я всё расскажу, позвольте помочь...
— Хорошо. Буду благодарен...
Кибуцуджи отвесила кивок, после чего положила одну ладонь на лоб парня, вторую — на грудь, — прикрыла глаза и, томно выдохнув, приступила к процедуре, что делала совсем недавно в квартале «Красных фонарей». Только вот избавляла она организм Убуяшики не от яда, нанесённого демонами, а от боли и уже умерших клеток.
Процедура продлилась не так долго. Однако для девушки она казалась неимоверно продолжительной. К тому же, вся та боль, что ощущалась телом главы организации, проходила по ладоням самого демона. И от этого становилось тошно на душе. Тошно от того, что она ничем не могла помочь своему спасителю. Лишь ослабить боль и уменьшить его страдания. Но не спасти. Никак.
— Ояката-сама, — позвала его Кибуцуджи, как только вернула ладони к себе на колени, — как Вы себя чувствуете?
— Лучше... — он тепло улыбнулся. — Спасибо тебе огромное, Ашли...
— Не стоит благодарности, — девушка покачала головой. — Это меньшее, что я могу для Вас сделать.
— Не буду с тобой спорить. Не сегодня, — Убуяшики медленно поднял свою руку и, осторожно опустив на кисть демона, сжал её, улыбнувшись чуть шире. — Кажется, ты сильно пострадала.
— Не беспокойтесь насчёт меня. Эти пустяки пройдут быстро.
— Хорошо, — парень кивнул. — Расскажи, как всё прошло в квартале «Красных фонарей».
Ашли поведала ему обо всём, начиная с обсуждения плана со Столпом Звука и своими учениками, не утаивая ни о своей оплошности, касающейся Камадо Недзуко, ни о прощании со своими бывшими товарищами.
Кагая на время рассказа прикрыл глаза и с наслаждением слушал его, делая глубокие вдохи и медленные выдохи, чувствуя себя в безопасности рядом с этим демоном.
— Вот и всё, Ояката-сама.
— Хорошо. Очень хорошо, — он вновь отвесил кивок. — Спасибо тебе, Ашли.
— Это мои обязанности.
— Нечасто встретишь тех, кто так щепетильно относится к своим обязанностям.
— Не могу не согласиться.