Глава двенадцатая

После того дня все маленько притихло. Среди школьников ходили разные слухи: что я затащил их к себе, расчленил и скормил своей собаке, что, к великому сожалению, было не очень далеко от правды. Что девочек поймали контрабандисты и сдали на органы, или же, что они просто осели в Северной Каролине, познакомившись с их любимыми музыкантами. Я продолжал ловить на себе косые взгляды, но их становилось все меньше, а после того, как объявили официальную версию публично, они и вовсе прекратились. Пару дней после того случая Эльза не могла даже встать с кровати, я явно перестарался. Я тогда кормил ее с ложечки, она уже не сопротивлялась, во-первых, у нее не было на это сил, а во-вторых, она не хотела повторения того ужаса. Те пару дней она была такой безобидной и послушной, не злила меня. И все было бы хорошо. Но полиция продолжала разрабатывать и другие варианты, одним из которых было то, что девочки так и не уехали из города. Они мотивировали это тем, что у одного из копов чутье на такие вещи. Может чутье у копа действительно и было хорошее, но только из-за этого снова поднимать шумиху... Тогда они вновь устроили допрос, допрашивали всех знакомых пропавших девушек. Полицейские с раннего утра собрали нас в школе и до шести вечера не выпускали из кабинета директора, допрашивая по очереди каждого. Видимо, это был прием психологического воздействия, и скажу честно, обстановка сильно на мозги давила. Их игра в «плохого» и «хорошего» полицейского заставляла всех присутствующих нервничать. Один парниша даже с перепугу выложил им, что иногда курит травку с друзьями. «Плохой» коп был действительно хорош, он говорил так, что даже невиновные начинали верить в свою вину. Когда дело дошло до меня... Черт! Эти психологические приемы стали выводить меня из себя. И когда офицер, довольный собой, спросил, что это я так нервничаю, я вскочил с места и ударил руками по столу, с криками, что они уроды и вместо того, чтобы искать мою девушку, сидят тут с толпой школьников и страдают херней. Смотрелось это, видимо, эффектно и правдоподобно, поэтому прокатило. Так они и отпустили нас, не узнав ничего нового. На обратном пути я прокручивал в своей голове разговор с копом, пытаясь убедить себя в том, что нигде не прокололся, что не дал им каких-либо зацепок.