Глава четвертая
Планка падала все ниже. И не одна. Я был в бешенстве после Пандоры, не знал, куда деть все эти чувства. И тогда я наткнулся на бутылку текилы в ящике. В тот же вечер я ее уговорил. На следующий день я вытащил из запасов родителей бутылку вина, и уговорил ее. Винс — мой лучший друг, стал наведываться ко мне почти каждый вечер и составлял мне компанию. Он долго пытался вытрясти с меня, что же случилось, и почему так себя веду, но я продолжал пить, а его уверял, что это просто подростковая депрессия. Благо, ему не приходило в голову копаться в моих проблемах глубже. Винс был на три года меня старше. Раздолбай, подрабатывающий в тату-салоне. Правда, его специальностью был пирсинг. И это он еще пытался мне читать нотации про то, что спиваться в моем возрасте нехорошо. Смешно было слушать! Я почти неделю не появлялся в школе, когда оттуда звонили, говорил, что сильно болею. И мне верили, ведь я уже несколько лет жил практически один, и все учителя знали, что болезни переношу дома в одиночестве. Когда учился в средних классах, учителя даже приходили меня проведать, приносили горячие бульоны и прочую лабуду. Сейчас же они были уверены, что я могу позаботиться о себе сам. И слава богу. Но когда я наконец собрался с мыслями и вновь начал ходить в школу, я увидел свою будущую жертву.
Это была Сара. По школе ходили слухи, что она ведьма. Глупости, такие глупости. Неужели стоило обвинять девушку в колдовстве из-за того, что она увлекалась оккультизмом? Девушка сама по себе тихая и незаметная, но интересная. Я даже не вспомню, что я ей наврал, чтобы затащить ко мне домой. Чертов алкоголь! Но потом устроил ей настоящую инквизицию. Нет, я не заливал ей в глотку раскаленный свинец, но пришлось ей несладко.
Когда она ко мне пришла, я был уже подвыпивший. Слонялся по дому с бутылкой коньяка. Я даже не вспомнил тогда, что обещал ей показать, просто отправил к себе в комнату. Я еще предложил ей выпить, она попросила вина. Я принес ей бокал красного. Я сидел и смотрел, как она допивает его в ожидании, что я ей покажу какую-то старинную плитку с писаниями, которую, якобы, мои предки привезли из Египта. А вместо этого я поставил недопитую бутылку коньяка на тумбочку и повалил ее на кровать.