Глава 27. Цена Победы
Балтийское море, 89.5 км от Киля, Учебная лодка U-100, 12 февраля 1912 года, 12:34
Центральный пост «сотки» гудел голосами и металлическим звоном приборов, словно сам жил своей жизнью. Лампочки под потолком горели тёплым красноватым светом, кидая блики на лица офицеров и матросов. Рихтер стоял, опершись ладонью о перископную стойку, и внимательно слушал Цаусмана.
— Видишь, Клаус, — говорил капитан U-100, постукивая костяшками пальцев по металлической панели, — тут рули погружения мы усилили, новый механизм передачи. Они реагируют быстрее и мягче. Это не та ржавая жестянка, на которой ты привык работать. С этой красавицей нужно аккуратно. Как с девушкой. Попробуешь обращаться грубо, будешь ломать её по привычке, как с «А-шкой», — она ответит тебе тем же.
Он усмехнулся, и в его голосе было то самое тепло капитана, который уже сроднился со своим кораблём.
Рихтер слушал внимательно, но взгляд его всё время скользил по посту — приборные доски, телефоны, вентильные рукоятки, гидравлические приводы. Всё было новее, свежее, будто лодка только сошла со стапелей и ещё не успела впитать в себя сырость и солёный дух морских походов.
Рядом, немного в тени, стоял Ерно Пиетиля. Его лицо, вытянутое и бледное, словно всё ещё не привыкшее к спертому воздуху подлодки, почти сливалось с блокнотом, в который он старательно записывал каждое слово. Перьевая ручка быстро скребла по бумаге, и время от времени он подчёркивал строчку, оставляя жирный след чернил.
— Рули... «более надёжные, быстрее реагируют»... — тихо пробормотал он по-немецки с явным акцентом, фиксируя детали.
Рихтер краем глаза наблюдал за ним. Он вспомнил, как пару часов назад при первом погружении Ерно чуть не ударился головой о низкий люк и едва не упал, когда воздух загудел от продувки балластов. Тогда Пиетиля, побледневший и растерянный, шептал, что не думал, будто условия будут настолько тесными и грязными. Для него это был первый опыт реальной подлодки, и всё — от запаха дизеля до липкого конденсата на переборках — оказалось шоком.
— Наш друг из Сооме явно впервые видит настоящий подводный корабль, — тихо сказал Рихтер Цаусману, скривив усмешку.
— Пусть смотрит, — ответил тот с равнодушным пожатием плеч. — Нам от этого хуже не станет. Но будь уверен, его верфи запишут каждую мелочь, даже запах солёной ржавчины попробуют воспроизвести, если это поможет.