3

Sofia Matveeva

Пока взрослые обсуждали что-то важное, я сидела на стуле, попивая чай и поглядывая на часы. С каждой минутой ожидание становилось все более томительным. Я искала способ отвлечься, когда Таня неожиданно обратилась к Артему с хитрой улыбкой.

— Тема, а у тебя девушка есть? — спросила она, подмигнув ему.

Я почувствовала, как все взгляды, включая мой, устремились на Артема. Прикусив щеку, я сжалась в ожидании его ответа. Он положил вилку на стол и, подложив руки под подбородок, посмотрел на меня. В этот момент сердце заколотилось быстрее, а щеки слегка покраснели.

— Есть у него девушка, три года уже вместе, да? — произнес Чернов старший с ухмылкой, и я почувствовала, как неловкость накрыла меня с головой.

Опустив глаза, я продолжила есть торт, стараясь не замечать Артема, который все еще смотрел на меня. Это начало меня бесить. Я подняла свои карие глаза и встретила его взгляд.

— Че уставился? — вырвалось у меня резко. Я осознала, что в этот момент на нас смотрят не только Артем, но и все остальные. Неловкость нарастала, и я почувствовала себя в центре внимания.

— Соня, — протянул папа с легким укором, явно давая понять, что я переборщила. Его голос звучал не сильно строго, но я доходчиво.
— Что за слова? — спросил он с недовольством.

— А что он пялится? Пусть на свою девушку смотрит! — выпалила я, прекрасно понимая, что выгляжу по-детски и глупо. Но в тот момент мне было важно защитить свою территорию.

— Это тебе не давало право грубить, — сказал папа с расслабленным, но строгим выражением лица. Его слова звучали как предупреждение.

В этот момент моя мама вмешалась в нашу перепалку:

— Девчонки, может вам пойти в комнату? Мир, ты же спать будешь с Соней?

Мира кивнула и поднялась со стула. Я тоже встала и быстро вышла из кухни за ней. Как только мы оказались в моей комнате, я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, словно кто-то мог ворваться. Мира устроилась на кровати и посмотрела на меня с легкой улыбкой.

— Ну и что это было? — спросила она с игривым интересом.

Я вздохнула, пытаясь успокоиться. В голове крутились мысли о том, как неловко я себя чувствовала.

— Не знаю, просто... — начала я, но не знала, как продолжить.
— Просто он бесит меня своими взглядами!

Мира рассмеялась и покачала головой:

— Ты же сама понимаешь, что дала ему повод понять, что ты до сих пор сохнешь по нему?

Я фыркнула в ответ:

— Легко тебе говорить! Ты не сидела под прицелом всех этих взглядов!

Она подняла брови и с улыбкой сказала:

— Слушай, может быть, тебе стоит просто поговорить с ним?

— Нет! — резко отрезала я, садясь рядом с Мирой. Я чувствовала, как в груди нарастает напряжение.
— Не хочу говорить с ним, да и не о чем!

Я слегка болтала ногами, после ложась на кровать, проводя ладонями по лицу, стараясь отвлечься от своих мыслей. Мира, заметив это, легла рядом и обняла меня, прижимая к себе. Ее тепло успокаивало, и я почувствовала, как напряжение постепенно уходит.

— Маленькая моя девочка, все будет хорошо, — прошептала она, крепче обнимая меня. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на ее голосе, но в этот момент раздался стук в дверь.

Мы с Мирой переглянулись, и, не подавая виду, продолжили лежать. Я колебалась, но все же решила разрешить войти. Дверь открылась, и в комнату вошел Артем. Его появление заставило нас резко сесть.

Он закрыл дверь и сложил руки на груди, смотря на нас сверху вниз с легкой усмешкой.

— Как дела, мартышки? — произнес он весёлым  тоном, используя наше детское прозвище.

— Что надо, Чернов? — спросила Мира, взглянув на него с недовольством.

— Просто решил пообщаться с подружками детства, — ответил он, переводя взгляд на меня.
— Мира, а твоя сестрица язык проглотила? За столом она была очень разговорчивая.

Я подняла взгляд на него, качнув головой. Ясно давая понять: «Говори, что тебе надо, и уходи». Неловкость витала в воздухе.

— Соня, мы можем поговорить? — произнес он с надеждой в голосе. Это было странно; его интонация вызывала у меня смешанные чувства.

Мира посмотрела на меня, ожидая моего ответа. Я знала, что без моего согласия на этот разговор, она никуда не уйдет. Слегка кивнув, она поднялась с кровати.

— Пойду водички попью, — проговорила она, выходя из комнаты и оставляя нас наедине.

Как только дверь за ней закрылась, я почувствовала, как напряжение снова окутало нас обоих. Артем остался стоять у двери, а я сидела на краю кровати, не зная, что сказать. В голове крутились мысли о том, что мне делать дальше.

Подняв голову, я встретила взгляд Артёма. Он сидел на стуле, поставив его наоборот, и, обхватив спинку руками, внимательно смотрел на меня. Его глаза были полны ожидания, а выражение лица — сосредоточенным. Я сглотнула, ощущая, как в горле пересохло от волнения.

Внутри меня разгорелось множество мыслей: что он хочет сказать? Почему выбрал именно этот момент для разговора? Я потёрла ладошки друг о друга, пытаясь успокоить нервное напряжение.

— Так, о чем ты хотел поговорить? — наконец, произнесла я, стараясь звучать уверенно, хотя голос всё равно немного дрожал. Артём продолжал смотреть на меня, и в его взгляде я уловила что-то важное, что заставляло сердце биться быстрее. В этот момент казалось, что вокруг нас ничего не существует — только я и он, и тот разговор, который мог изменить всё.

— О наших отношениях, — произнес он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Внутри меня разгорелись противоречивые эмоции.

— Отношениях? — не удержалась я от возмущения, мои слова вырвались слишком резко.

— По твоему выражению лица было заметно, что ты приревновала меня, — продолжал он с ухмылкой, заставляя меня выпучить глаза от шока. Как он мог так думать?
— Поэтому решил прояснить, — добавил он с надменным тоном, и я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. Он действительно серьезно?

Я глубоко вздохнула, стараясь собрать мысли в кучу.

— Хорошо, — протянула я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри меня все бурлило. Я откинулась назад, опираясь ладонями на кровать, и почувствовала, как сердце стучит в груди.
— Давай, — произнесла я, пытаясь показать, что готова выслушать его, но в то же время ощущая, как гнев закипает внутри.

Он продолжал, и в его голосе звучала уверенность, которая меня раздражала.

— Я знаю, что нравился тебе, когда ты была маленькой, — произнес он с легкой ухмылкой, будто это было чем-то забавным. Я не могла поверить своим ушам. Как он мог так говорить? Это было так неуместно и самоуверенно.
— Но ты для меня подруга, — добавил он, словно это должно было успокоить меня.
— И между нами ничего не может быть.
Эти слова вызвали во мне бурю эмоций: от обиды до злости. Как он мог так легко отмахнуться от всего, что между нами было? Я почувствовала, как внутри меня нарастает протест.

Резко поднявшись с кровати, я заставила его тоже встать. Я шла к нему спиной к двери, не в силах сдержать улыбку, которая выдавала мою решимость.

— Знаешь что, Чернов? — произнесла я, слегка наклонив голову вбок.

— Что, Матвеева? — ответил он с ухмылкой, словно не понимая всей серьезности момента.

— Пошел ты лесом! — прокричала я, выталкивая его за дверь и хлопая ей. Внутри меня бурлили эмоции: от злости до обиды.

Слыша его отдаляющиеся шаги, я почувствовала, как слезы подступают к глазам. В этот момент в коридоре раздался голос Стаса.

— Артем, в чем дело? Ты чем Соню обидел?

— Походу, это она его обидела! — прокричал мой младший брат, и я не могла сдержать усмешку: как же они оба были не правы.

Выдохнув, я упала на кровать лицом вниз и закопалась в подушку, пытаясь подавить эмоции. В комнату кто-то вошел, но я не поднимала головы — мне было все равно, кто это.

— Соня, что случилось? — спросила Мира, садясь рядом. Я почувствовала её поддержку и немного успокоилась.

— Да ничего особенного, — ответила я сквозь подушку, но она знала меня слишком хорошо, чтобы поверить в это.

Мира молчала, просто сидя рядом, и я понимала: она ждет, когда я сама решу рассказать о том, что произошло. Я глубоко вздохнула и подняла голову, готовясь поделиться своими переживаниями.

*********

Artyom Chernov

Сидя за столом, я чувствовал на себе веские взгляды отца и остальных членов семьи. В воздухе витала напряженность, и мне казалось, что каждый из них ждет моего объяснения. Я попытался выглядеть уверенно, хотя внутри меня бурлили эмоции.

— Папа, да ничем я её не обидел! — произнес я, стараясь вложить в слова всю искренность, на которую был способен. Но в ответ на это отец лишь приподнял бровь, его глаза неотрывно смотрели на меня, как будто искали хоть какую-то зацепку, чтобы подтвердить свои подозрения.

— Сын, тогда почему она на тебя кричала? — спросил он, его голос был строгим и полным недоумения. Я почувствовал, как краска заливает мои щеки от злости. Вопрос был резким и прямым, и мне не хотелось углубляться в детали. Я не знал, как объяснить, что иногда эмоции зашкаливают, и это не всегда связано с конкретными действиями.

В этот момент младший брат Софьи, Кирилл, нарушил тишину. Его расслабленный тон и легкая ухмылка словно разрядили обстановку.

— Этих девушек не поймешь, им вечно все не так! — произнес он с невозмутимым выражением лица. Я не смог сдержать улыбку. В его словах звучала такая простота и наивность, что они напомнили мне о том, как иногда сложно разобраться в женской логике. Я поддакнул ему, чувствуя, как напряжение начинает спадать.

Все присутствующие тут же переключились с меня на Кирилла, умиляясь его остроумным замечаниям. Смеялись и подшучивали над ним, и я почувствовал благодарность к младшему Матвееву за то, что он смог отвлечь внимание от меня.

Но внутри меня все еще оставалась неприязнь к тому, что произошло с Соней. Я не мог просто так забыть о том, как она кричала. Даже если Кирилл говорил с юмором, я понимал: эта ситуация не так проста, как казалось.

— Мой остроумный сын, — проговорил Даня, взъерошив волосы Кирюше, на что тот с улыбкой закивал, явно довольный вниманием.

В этот момент я отвлекся от парнишки и погрузился в свои мысли. С Софьей у нас была особая связь, такое ощущение, что мы знали друг друга всю жизнь. Наши родители дружили с молодости, и поэтому практически все мое детство прошло в компании этой невыносимой, но такой родной девчонки.

Я всегда любил называть её Софочкой, хотя она с недовольством поправляла меня, говоря, что «Софа» никак не относится к её имени. Для меня это было просто. Я воспринимал её как часть своей жизни, как сестру, с которой можно и повеселиться, и поссориться. Но вот странно, что с её старшим братом Никитой у нас никогда не возникало драк. Разница в возрасте всего три года, но не дрались мы с ним ни разу, а вот с Софьей — постоянно. Это были настоящие баталии: от подушечных до словесных.

Как будто прочитав мои мысли о невыносимом детстве, папа вдруг начал смеяться, и все вокруг обернулись к нему.

— А помните, когда Соньке было три года, а моему пять или шесть она тогда сказала, что выйдет за него замуж! — проговорил отец, весело смеясь. Я лишь косо посмотрел на него, пытаясь понять, зачем он снова вспоминает эти далекие события.

— Точно! А Артем тогда заявил, что не возьмет её в жены из-за того, что у неё не было зубов! — поддержал его глава семьи Матвеевых, и оба начали смеяться так, будто вернулись в то время, когда все эти смешные моменты казались важнейшими в жизни.

— Вы что, начали вспоминать? — прервала их Дарья, смотря на них с недоумением и легким раздражением, как будто они были неадекватными. Я понимал её чувства; иногда такие воспоминания могли показаться глупыми.
— Ты бы ещё вспомнил, как мне такое говорили в детстве! — проговорила она, обращаясь к мужу. На что тот лишь еще сильнее засмеялся и прижал её к себе, словно пытаясь подлизаться

Я всегда с интересом слушал рассказы о том, как сложились отношения моих родителей и их друзей. Особенно забавляла меня «история любви» Дани и Даши. Помню, как отец рассказывал, что для того, чтобы завоевать сердце отца моей мамы, он попросил Даню и Дашу фиктивно пожениться и стать временно Даню, стать его братом. Это звучало как сюжет из комедийного фильма, но в их жизни это было вполне серьезно.

Даня часто говорил, что наши отношения с Соней напоминают те, что были у них в детстве с Дашей. Они тоже ненавидели друг друга, но на самом деле это была всего лишь маска. В глубине души они любили друг друга как безумные. Но я понимал, что наши взаимоотношения были совершенно иными.

Соня была влюблена в меня только когда была маленькой — я это знал. Сейчас же, когда мы подросли, я был уверен, что её сердце занято кем-то другим. Возможно, она встречается с каким-то ровесником, который толком жизни не видел. Эта мысль вызывала у меня странные чувства. Я не мог избавиться от образа того, как он целует её, обнимает, а у меня в груди возникает дрожь, которая не давала покоя. Это было нелепо — думать о том, что кто-то другой может быть так близок к ней.

Я старался подавить эти чувства, убеждая себя, что для меня Соня — как младшая сестренка. Но каждый раз, когда я представлял её с другим парнем, мне становилось неуютно. Это было словно кто-то забирал у меня то, что я считал своим — даже если это было всего лишь братское чувство. Я не мог понять, почему мысли о её счастье с другим вызывали во мне такую бурю эмоций.

— Ты что, задумался? — неожиданно спросила меня Дарья, выдернув из раздумий.