Спасение

Чимин открыл глаза и увидел белый потолок. Не свой, с трещиной в виде материка, а чужой, стерильно-белый, без единого пятнышка. Пахло здесь не кофе и выпечкой из маминой кухни, а чем-то резким, больничным — хлоркой и чужим страхом.

Он сел на кровати. Вокруг были другие кровати, застеленные одинаковыми серыми одеялами. В углу комнаты, свернувшись калачиком, спал мужчина в полосатой пижаме. Другой пациент стоял у зарешеченного окна и что-то шептал стеклу.

— Проснулся, красавчик? — раздался сиплый голос от двери. Медбрат с лицом боксера-переростка кивнул на тумбочку: — Завтрак остынет.

Чимин спустил ноги с кровати. Тапки были велики на три размера.

— Где я? — спросил он тихо.

— В лучшем месте на Земле, — усмехнулся медбрат. — Палата номер семь. Добро пожаловать домой.

Он хотел спросить: «За что?» Но голос сел. За что — можно спросить, когда знаешь, что сделал. А Чимин не знал ничего.

Он помнил, как шёл домой с вечеринки. Как сорвал травинку с газона. Как хотел подарить её соседской собаке. А потом — пустота. И вот он здесь, в психушке, среди людей, которые обнимают невидимых детей и кричат на лампочки, потому что те слишком громко жужжат.

Первая встреча с главным врачом произошла на третьи сутки. Чимина привели в кабинет, где всё было выдержано в серых тонах, и усадили на стул, слишком мягкий для места, где решают судьбы.

Чонгук вошёл бесшумно. Белый халат сидел на нём как костюм от кутюр — строго, дорого, с лёгким презрением к моде. У него были широкие плечи и узкие запястья, на одном из которых тикали часы с хронометром. Глаза — тёмные, без единого блика. Чимин почему-то подумал о колодце: заглядываешь туда и видишь только свою жалкую физиономию.

— Пак Чимин, — голос врача оказался низким, спокойным, почти ласковым, если не вслушиваться в ледяную ноту. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — Чимин сжал подлокотники. — Хочу домой.

— Домой нельзя.

— Почему?

Чонгук сел напротив, положил тонкую папку на стол. Не открыл, просто прижал пальцем к стеклянной поверхности.

— Вы не помните, что случилось две недели назад?

— Помню, — соврал Чимин. Потом выдохнул и признался: — Нет. Ничего. Я просто шёл по улице.

— Вы убили пять человек, Чимин.

Тишина застыла в кабинете, тяжёлая, как бетонная плита. Чимин смотрел на врача и ждал, что тот скажет «шучу». Но Чонгук не шутил. Никогда.

— Нет, — прошептал Чимин. — Вы ошибаетесь.