Танец под луной

Воздух в тронном зале был тяжёлым от ладана и напряжения. Император Чон Чонгук, правитель Восточных земель, сегодня был мрачнее тучи. Дворяне перешёптывались: говорят, его гневу нет предела.

- Позовите танцовщика Пак Чимина, - сухо бросил император, и зал замер.

Чимин вышел на полированный чёрный мрамор, низко опустив голову. Золотые подвески на его поясе и налобная диадема тихо звенели с каждым шагом. Он знал: его «пригласили» не для того, чтобы усладить взор. Император хотел сломать его. Сделать посмешищем, заставить танцевать, как марионетку.

- Ты будешь танцевать перепэр, - властно произнёс Чонгук, сверкая глазами из-под тяжёлой короны. - Тот самый танец, который ты отказался исполнять на прошлой неделе. Сегодня у тебя нет права на отказ.

Чимин медленно поднял ресницы. В их взглядах столкнулись огонь и лёд. «Перепэр» - древний танец подчинения, где танцор признаёт в зрителе своего господина. Отказ от него был вызовом самому императору.

- Как прикажет Ваше Величество, - голос Чимина звучал мягко, но в нём читалась сталь.

Грянула музыка - томная, тягучая, как патока. Чимин начал движение. Его кисти, унизанные серебряными кольцами, изогнулись, подражая распускающемуся лотосу. Бёдра плавно описали восьмёрку, затем резкий перекат - и вдруг он упал на колени прямо перед троном.

Император напрягся. Техника была безупречна, но... Чимин танцевал не так. В его танце не было смирения. Гибкие прогибы спины обнажали ложбинку между лопаток - и это было не подчинение, а демонстрация опасной, хищной грации.

Когда же Чимин запрокинул голову, обводя губы кончиком пальца, глядя прямо в глаза императору, Чонгук резко вздохнул.

- Довольно, - выдохнул он, но это прозвучало умоляюще, а не повелительно.

Музыка стихла. Чимин замер в финальной позе - стоя на одном колене, но с гордо поднятым подбородком. Он не выполнил главного па: не опустил взгляд и не коснулся лбом ноги императора.

Тишину в зале нарушал только звон цикад за окном.

- Ты посмел ослушаться, - прошептал Чонгук, поднимаясь с трона. Он спустился по ступеням, нависая над Чимином. - Я приказал танец подчинения. А ты... ты танцевал соблазнение. Прилюдно. При всех.

Чимин улыбнулся краешком губ:

- Мой император, я танцевал правду. Я не гну спину перед жестокостью. Но если бы вы попросили меня станцевать от сердца, а не по приказу... вы бы увидели самый красивый танец в вашей жизни.