Наконец-то одни

Тот самый день, когда всё изменилось, а потом наступило «потом»

Они влюбились друг в друга так же естественно, как дышат. Без громких сцен и внезапных озарений. Просто в какой-то момент Чонгук понял, что его сердце пропускает удар каждый раз, когда Чимин смешно морщит нос, а Чимин осознал, что ищет глазами Чонгука в толпе людей, даже если они стоят в двух метрах друг от друга.

Признание случилось спонтанно. Поздним вечером после утомительной репетиции, когда они, мокрые от пота и уставшие, сидели на полу танцевального зала, прислонившись спинами к холодной стене.

- Я, кажется, люблю тебя, - выдохнул Чонгук, глядя в потолок, словно говорил это не Чимину, а лампочкам дневного света. - И я схожу с ума, потому что не знаю, что теперь с этим делать.

Чимин долго молчал. Чонгук уже начал мысленно проклинать свою глупость, как вдруг почувствовал, как теплая ладонь накрыла его руку, лежащую на полу.

- А я схожу с ума от того, как долго ждал, когда ты это скажешь, - тихо ответил Чимин, все так же глядя вперед. Уголки его губ дрогнули в робкой улыбке.

С того вечера прошло две недели. Мир для них разделился на «при всех» и «когда все уходят».

---

Вот и сегодня. Ребята шумной гурьбой собирались на выход. Хосок искал вторую кроссовку, Намджун в сотый раз проверял, не забыл ли он наушники, а Тэхен дразнил Юнги, который сонно пытался натянуть шапку на глаза.

- Мы к восьми! - крикнул Лидер из прихожей. - Никаких вечеринок без нас! - пошутил он, хотя прекрасно знал, что единственная вечеринка, которая ждет этих двоих, - это вечеринка с плюшками и пижамами.

Как только щелкнул замок входной двери, в квартире повисла звенящая, почти осязаемая тишина.

Чонгук, который до этого послушно сидел на диване с приставкой в руках, тут же отложил джойстик и потянулся, хрустнув спиной.

- Ушли, - констатировал он факт, но в голосе звучало облегчение.

Чимин уже стоял на пороге гостиной в своей любимой огромной толстовке, которая делала его похожим на пушистого хомяка.

- Ушли, - кивнул он и, не говоря ни слова, развел руки в стороны.

Это был их безмолвный ритуал. Сначала - объятия. Крепкие, настоящие, не те «братские похлопывания по спине», которые можно позволить себе при других, а те, в которых можно уткнуться носом в изгиб чужой шеи и просто дышать одним воздухом.

Чонгук сполз с дивана прямо на пол, подполз к Чимину на коленях и обхватил его за талию, прижимаясь щекой к мягкому животу.

- Устал, - пожаловался он, как ребенок.