Кровь вместо сахара
– Повторите, пожалуйста, цель вашего визита, – голос тяжёлый, вкрадчивый с приятной хрипотцой пробирался в самую глубь сознания, с опасением и уверенностью прощупывая почву внутреннего мира своего нового пациента: болотистую, вязкую, совсем ещё сырую и неизведанную. Нарастающее в воздухе напряжение с особенной жестокостью сдавливало виски и скручивало живот, пульс учащался от ощущения сильной тревоги. Тишина сковывала любые движения, не давая даже возможности вдохнуть полной грудью, от чего лёгкие недовольно сжимались, требуя для себя больше кислорода, а мозг до ужаса медленно переваривал поступающую информацию. Раздражённый от долгого молчания голос снова повторил: – Фёдор Алексеевич?
Хирург вздрогнул, услышав своё имя, и откашлялся, пытаясь прийти в себя.
– Мы можем перенести встречу, абие¹ вы будете уже готовы.
Разумов с трудом мог разглядеть мужчину, сидящего перед ним, забыв о том, где он сейчас находится. Он с радостью поинтересовался бы об этом, но сильно боялся своей невежливости, а потому молчал, щурясь и потирая виски вспотевшими пальцами. Мужчина напротив, наоборот, был расслаблен: сидел, удобно откинувшись на спинку своего кресла и раскинув руки на подлокотниках, с элегантно закинутой правой ногой на левое колено и холодным, исследующим взглядом. Лицо его было морщинисто и гладко выбрито, а редкие, уже поражённые сединой волосы зачёсаны назад. Он нахмурился, с интересом сведя толстые густые брови, для того чтобы как будто бы лучше рассмотреть пациента, который всё ещё не решался вымолвить и слова.
– Фёдор Алексеевич, если вы мне сейчас же не ответите, я возьму плату за полноценно проведённый приём, а времени у нас осталось с полчаса.
– Простите, – замялся Разумов. – Я просто никогда не думал, что... – он переплёл пальцы и с силой сжал их, тихо и скрепя зубами произнеся затем: – окажусь здесь. Я всегда думал, что, зная строение, я смогу понять, как оно работает. Ошибся, – молодой человек пожал плечами.
– Мозг – удивительная штука, – мужчина усмехнулся, мимолётом догадавшись о сути сказанных слов, и подался вперёд. – Это вам не машина, чтобы предсказать, как себя поведёт и что, в случае неисправности, починить. Последний раз предлагаю вам перенести. Вы не в себе.
– Я в полном порядке, – возразил ему хирург, расправив плечи. – Я долго откладывал, Пётр Михайлович. Сейчас сознаю, что нельзя было. Я, – он чуть привстал, с горечью повышая голос: – понимаете, я просто боялся. Я думал, что сам справлюсь. Я много, чего думал, – и снова тяжело опустился назад.