Глава 3.
Долгий полет в глубоком черном вакууме закончился. Он проснулся от запаха сырости и бензина. До ушей доносился противный скрип железа: кто-то покачивался на заржавевшей качели во дворе. Открыв глаза, он увидел только небо. Безжизненное серое небо, похожее на домашний грязный потолок в тесной коммуналке. Солнца не было, но даже этого тусклого света было достаточно после долгого пребывания в темноте. Справа послышался робкий, еле слышимый шелест листьев. Лицо Марка вмиг окатило струей прохладного ветра. Это помогло окончательно прийти в себя. На секунду появилось ощущение, как будто руки и ноги не были соединены с телом, но потом оно пропало. Легкость – единственное, что чувствовал он, лежа на мокрой твердой земле. Не спеша парень приподнялся на локтях, а затем сел. Голова закружилась, но дальше ничего не происходило. Он пытался вспомнить, сколько времени он спал, и что вообще произошло с ним за последние сутки, но головокружение только усилилось. Сколько же алкоголя он выпил? Попытки восстановить в памяти людей, с которыми он проводил время, дали новую порцию боли, и он решил оставить это занятие. Внезапно в голове всплыло одно лишь слово, которое тут же сорвалось с его губ:
- Ася! – прозвучало так громко, что стая голубей, облепившая крышу ларька, тут же взмыла в небо.
Ее образ снова застыл перед его глазами. Ох, если бы все можно было вернуть назад. Марк был готов рвать на себе волосы. Навязчивые мысли о том, что все могло быть иначе, разрывали его сознание на огромные бесформенные лохмотья. Он думал о том, что, если бы он не был тогда так пьян, он бы обязательно уложил ее спать. На ее кровать. Снял бы с ее тонких ножек ее любимые красные туфли, которые она надела в тот вечер, чтобы почувствовать себя настоящей леди. Стер бы тушь и помаду, чтобы она не расстроилась утром из-за того, что уснула с макияжем. Он бы взял ее нежные руки, поднял их и аккуратно снял бы с нее платье. Укрыл бы ее теплым и мягким одеялом с пушистыми ворсинками. И оставил бы возле ее кровати на тумбочке стакан с водой на случай, если посреди ночи она захочет утолить жажду. И ещё долго любовался бы ее безмятежным сном. Она бы лежала вся такая несуразная, с растрепанными волосами и раскинутыми в стороны руками, а он бы просто смотрел на нее.