Глава XII, в которой всему приходит конец
Палач, действуя строго по инструкции, мигом схватил нож и перерезал веревку. Петля на шее молодого человека так и не затянулась, он упал на мягкое покрытие, тяжело дыша. Американцы уставились на него в ужасе и недоумении, но их поспешили спокойненько вывести в комнату-музей. Я подбежала к несчастному посетителю и быстро сняла с его шеи веревки.
— Вот так повезло, да? — прохрипел Доминик, потирая шею. Я уставилась на него в исступлении. — Не смотри на меня так, будто я привидение. А то я уже ни в чем не уверен.
— Господи, Доминик, как? Как тебя угораздило? — я засмеялась едва ли не со слезами на глазах.
— Как и договаривались, я пошел в комнату пыток, а потом подумал ещё и вдруг сообразил, что речь идет вовсе не о ней, а о виселицах. Ну, и решил слиться с туристами.
Палач в это время включил в комнате освещение, и молодой человек поморщился и хотел было отвернуться, но я заметила на его щеке жуткий шрам. Он постарался закрыть его рукой и улыбнулся.
— Поэтому я и не смывал грим в Подземелье. С ним я не такой страшный, как с этим шрамом.
— Ты как, парень? — к нам подошел мужчина, исполняющий незамысловатую роль палача.
— Нормально, — отмахнулся Доминик, одним махом поднявшись на ноги. — Вот так представление разыграл этот Доктор... Хорошо, что всё так удачно сложилось, и эта привязанная петля досталась именно мне, иначе проблем было бы...
Мы собрались было уйти в комнату отдыха, но вдруг я заметила почти над самой головой, на специальных лесах, по которым палач забирался на поднятую платформу, какую-то странную черную тень. Приглядевшись, я вдруг поняла, что это и есть Чумной Доктор, притаившийся в тени. Увидев меня, он вдруг попятился назад. Доминик вместе с палачом тоже заметил это и замер на месте в ужасе.
— Маркус! — воскликнула я и постаралась говорить как можно более убедительно и проникновенно. — Я знаю, это ты. Пожалуйста, остановись! Сколько можно мстить? Маркус, закончилось представление, все аплодируют тебе стоя, хватит! Ты слышишь?
Но Чумной доктор продолжал медленно пятиться. Я внимательно следила за каждым его шагом и молилась только о том, чтобы сейчас он не исчез, не растворился в воздухе, как делал до этого. Сейчас, ещё немного, и одну ногу он поставит на платформу. В этом промежутке на высоте висели какие-то веревки и провода, образующие что-то наподобие импровизированной сети. «Ну давай же, давай...» — мысленно повторяла я.
— Ты помнишь Пию? Она так беспокоится о тебе. Ты хочешь поговорить с ней? Ведь вы были так дружны! Маркус?