Глава VII, в которой песни заканчиваются преследованием

Те, кто ещё не успели уйти, включая меня, а также мистера Уэйта, тут же бросились в костюмерную. Детектив выглядел торжествующим (естественно, ведь его ожидания оправдались, и Чумной Доктор действительно решил устроить новый спектакль!), я же недоумевала, что это может значит. Наш злодей уже устроил сцену с Пожаром, зачем ему организовывать что-то ещё?

Но нас всех ждало облегчение (а детектива, полагаю, разочарование). Когда мы оказались в костюмерной, то выяснилось, что кричала это Хеллен, играющая роль медсестры из Цухтхауса — дома душевнобольных. А причиной её испуга был Доминик, которого ничему не научил сегодняшний розыгрыш Доктора Чумы. Он заливался смехом, совсем как раньше, а Хеллен источала мудреные ругательства, которые только приходили в её креативную и творческую голову.

— Вам что, заняться больше нечем? — разозлилась на них Пия.

— Доминик, что ты за дурак, раз умудряешься ещё и пугать людей, которые и так на взводе из-за какого-то сумасшедшего? — возмутился Гётц.

— Если это так смешно для тебя, так, может, ты и есть наш Чумной Доктор? — это были первые приличные слова Хеллен за всё время.

Детектив Уэйт прищурился, наблюдая за Домиником. Кажется, он и сам подозревал что-то такое. Только два человека в этой комнате точно знали, что такое предположение неверно. Это были Доминик и я. Отныне нас объединяла общая тайна. Но, возможно, в костюмерной был ещё один человек, знающий, что Доминик не может быть Чумным Доктором. И это был кто-то, кто сам им является.

Когда, наконец, все разошлись, мы с Домиником остались в костюмерной наедине. Молодой человек обувал свои большие зеленые ботинки. Он усмехнулся, взглянув на меня:

— Что там такое произошло, что ты вертела мне головой так, точно у тебя паралич? Я даже испугался, не вызвать ли скорую.

— Это... Димитри попросил меня. Техник. Он не хотел, чтобы все знали о произошедшем, пока всё не починит. И я подумала, что это отличная мысль, ведь все и без того напуганы. Уж лучше им не нервничать лишний раз.

— Я так и подумал. Что ж, ладно. Пусть будет так.