:: part IV
Сегодняшнее утро могло посоревноваться с вчерашнем за звание самого отстойного. Я грела свои ладони горячим паром изо рта, стоя голыми коленями на холодном неровном камне часовни. Даже дыхание около ста пятидесяти послушниц не согревало воздух.
На улице лил дождь, от чего с крыши капало. Марго Грээм любезно подставила железное ведро. Поэтому помимо ее гнусавого голоса и наших обреченных, эхом отдавалось стуканье капель об металлическое кривое дно. Как же бесит.
Я мельком огляделась по сторонам. Би зевала где-то в последних рядах, Элоиза послушно повторяла за Грээм исповедь, шепча ее куда-то в сложенные друг с другом ладони. Еще парочка знакомых лиц молча боролась со сном. А остальные...
Остальные просто идеальные куклы. Марионетки, которых обрекли отмаливать грехи, которые никто из них не совершал.
Спертый воздух с примесью плавленого воска, ладана и плесени становился еще более невыносимым. Я подняла взгляд исподлобья так, чтоб моя голова была неподвижно опущена, не привлекая особого внимания Соретт. Она порхала туда-сюда, будто стервятник над своей добычей.
Глаза уперлись в прогнившую кафедру, на которой стояло оно. Распятье. Его лицо не выражало благостной муки, как на картинках учебников. Оно было искажено настоящей, человеческой агонией, которую стирало время.
Голос Грээм вкрадчиво повторял о смирении и принятии воли Божьей. Я пристально смотрела в закрытые деревянные глаза Святого лика и понимала. Бога здесь нет. И никогда не было.
Если бы это место, за окраиной Фервью, почти на обрыве перед Асиа, увидел Бог, что творят тут Его именем, Он бы стер пансион с лица земли вместе со всеми нами.
— А теперь, девочки, - Соретт звучало отрезвляюще, так, чтоб никто не смел даже на миг забывать, где мы все находимся. — Каждая просит у Господа Бога прощения за свои грехи.
Помещение сразу заполнил тихий неразборчивый гул ста пятидесяти голосов. Я закрыла глаза, собираясь произнести что-то третий раз за почти пять лет пребывания тут.
— Господи, если ты слышишь меня, прости. Прости за то, что я не хочу быть, как они. Прости за то, что каждую ночь моя душа сбегает в Фэрвью вместе со мной. И... - я запнулась. — Прости за то, что я совсем в этом не раскаиваюсь.
Поднимаю голову и ловлю на себе взгляд Соретт. Все такой же, как и вчера. Холодный, изучающий. Я быстро опускаю веки, изображая смирение.
— Аминь, девочки, - сказала она, как только гул молитв стих.
— Аминь.