::prologue
У каждого убийства есть свой звук.
Не крик, не предсмертный хрип. Это слишком банально, слишком по-человечески. Нет. Смерть издает звук самой тишины. Тот самый миг, когда тело еще не поняло, что оно мертво, но душа уже ушла. Мне нравилось ощущать себя главным проводников через эту тонкую грань. Я был финальным арбитром в споре между телом и гравитацией, исход которого был предрешен.
Я лежал в пыли на холодном бетоне заброшенного цеха где-то на окраине Фэрвью. Запах ржавого металла, машинного масла и влажной гнили был знакомее, чем аромат собственной квартиры. Винтовка была для меня не просто оружием, а продолжением моей руки, взгляда, воли — она была холодной и послушной. Я слился с тенями, стал частью конструкции, еще одной железной балкой.
Мой взгляд был направлен в прицел, на рассохшуюся дверь. Периферией зрения ловил раздражающий ритм мигающей неоновой вывески. От этого монотонного мерцания в висках начинало стучать, от чего я немного поморщился, но не отвел глаз. Прицел и трехкратное увеличение давали мне возможность с ювелирной точностью поразить цель. Оставалось только ее дождаться.
Цель. Номер семь-три-пять дельта в сегодняшнем задании.
Её звали... Впрочем, нет. У неё не было имени. Была легенда. «Рэй» -мелкая воришка, пакостница, которая имела неосторожность сунуть руку не в свой карман, и утащила что-то ценное у людей, не привыкших прощать.
Мне не нравилось рассуждать. Я привык просто и точно выполнять свою работу без лишней философии, но ожидание само наталкивало меня на мысли. Казалось странным, что сам Ансель Грейвс заказал убийство какой-то воришки, которую можно было просто запугать кучкой головорезов. И что вообще он забыл здесь, в пропахшем производственными отходами Фэрвью? С каких пор «ООР» интересовалось промзонами?
Секунды тянулись минутами, а минуты превращались в часы. Это сводило с ума, потому что голова отказывалась работать в фоновом режиме. Вопросы один за одним заплетались в чертов клубок нелогичных ниток. От этого виски пульсировали еще больше.
— Лиам, статус, — прошептал я в микрофон, чтобы заглушить внутренний шум.
—Всё чисто. Воздух пустой. Ты что-то видишь? — его голос был спокоен.
—Нет. Просто... тихо.
Слишком тихо.