Что-то другое. Глава -15
— Не... Мы не хотим с тобой играть. Ты странная.
— Почему?
— У тебя волосы странные. И глаза странные. Ты вся странная.
— Но ты ведь тоже видишь монстров.
— Но ты страннее.
— Я просто другая. Из другой страны.
— Странная и всё! Все чужеземцы такие! Занимаете наши рабочие места, устраиваете грабежи и крадете наших собак!
— (Чего?)
— Уходи отсюда!
— Да, уходи, — подхватил другой ребенок.
— Но я ничего не сделала.
— Проваливай!
Один из ребят взял в руку горсть песка, но тут выбежала его мама.
— Саске! Что происходит?
— Тут эта... — указывает он на тебя пальцем.
Ты поднимаешь глаза на женщину, кланяясь, говоря здравствуйте. Она тихо фыркает и уводит взгляд, но потом говорит:
— Ты чья?
Называешь фамилию семьи.
— Чья-чья?
— Т/Ф.
Она лишь вскидывает брови.
— Иди-ка к родителям.
— Почему?
— Не хочу, чтобы мои дети с тобой возились.
— Почему?
— Это не то, что должно тебя волновать.
— Почему меня не должно волновать то, из-за чего никто не хочет со мной играть?
— Дерзишь мне?
— Нет.
— Ха?!
— А?
— По глазам вижу, что дерзишь!
— Вы кричите на меня. По голосу слышу.
— Несносная девчонка, ещё и огрызаешься! Где твоя семья?
— В магазине. Там душно и много монстров, поэтому я стою здесь.
— Лучше бы шла к своим монстрам. А ну! Я тебя отведу.
Женщина тянется к твоему запястью, но ты перехватываешь её и делаешь свою штучку. После неё даже у тех, кто ничего не видит, появляется головокружение. Пускаешь касанием рябь по её голубо-бирюзовому свету, который излучается из нее как радиация из АЭС в кое-каком городе в кое-каком году, хотя ты никогда этого, к большому счастью, не видела и не чувствовала. Свет качается. Это как закрыть дамбу так, что воде приходится переполняться через верх. Из многих, почти всех людей вокруг, эта штука просто выходит, и только некоторые ходят с ней, полностью прижавшейся к ним, скорее даже внутри них, будто это энергия, к которой нужно бережливо относиться (у таких прохожих ещё часто что-то вроде формы школьной с пуговицей характерной). Женщина одергивает руку и не понимает, куда схватиться, чтобы унять короткую боль. Хотя и болью не назовешь, твои домашние только ойкнули, когда ты на них проверяла.
— Ты что сделала?!
— Дернула Вашу энергию.
— Чего-чего?!
— Я не говорила, что меня можно трогать.
— Да как ты!.
— Оу-оу! Извините, пожалуйста. Она плохо переносит духоту, так что вот и оставили на улице. Т/И, идем домой. Мы всё купили, — слышишь его голос.
— Она почти тронула меня. А он хотел кинуть песок, — (пацан всё ещё держит его в кулаке.)
— А она!.
— Я не ударила Вас.
— Т/И... Идём домой.
Он берет тебя за руку и уводит. Ему можно трогать, он хороший.
— Мы ведь вроде уже говорили, что нельзя использовать эту твою... диковинку ни на кого.
— Она бы больно схватила меня.
— Т/И. К иностранцам относятся очень... очень. Ты думаешь почему мы там так долго проторчали? Нас обслужить не могли. А мы даже слова не сказали, ни на каком языке. А те сразу за начальником побежали, который английским владеет.
— И на каком вы в итоге говорили?
— На японском!
Ты спрессованно смеешься. Он фыркает, но ухмыляется.
— Дети со мной тоже играть не хотят. Хотя я знаю японский лучше них уже. Даже пограмотнее буду.
— Не зазнавайся, японцы не любят такое.
— Я говорю как есть, — за два года вашего тут проживания ты активно и старательно учила японский, письменно и устно, поэтому многое знала по сравнению с другими детьми.
— Кто-то много умничает для шести лет. Может, сразу в третий класс тебя отправить, м? Или вообще в школу не водить?
— А там расскажут про монстров? Тот мальчик их тоже видел. Я спасла его от одного.
Он глубоко вздыхает. Нет, вовсе не раздражен. Просто не знает что с этим делать.
— Не знаю, малыш, — отвечают тебе и смотрят на дорогу.
Около входа в магазин вас ждет она. Устало улыбается и берет тебя за вторую руку.
Вообще, оба они уставшие последнее время. Из-за "чужеземства" им не дают высоких должностей на работах, где они стали проводить просто кучу времени. Пару раз брали тебя с собой, пару раз тайком. Ладно, не пару раз. Ты даже дорогу запомнила. Повезло, что у них там вахтерша такая есть, очень старая женщина, почти слепая, которая за тобой приглядывает. Она часто писала тебе крупные иероглифы, катакану* с хираганой*, прося найти такие в книжках. Так ты и учила слова, которые, если честно, детям вовсе не нужны, но запоминать всё остальное стало проще. Почти эксплуатация детского труда (такое понятие ты тоже от неё узнала), но лучше, чем сидеть дома под коробкой. Даже жаль, что скоро ты перестанешь её видеть, ведь вот-вот уже идти в твою первую шарагу. Это слово ты узнала от той молодежи в странной форме, когда наблюдала за ними, ускользнув от вахтерши. Хотя говорили они, кажется, не совсем про школу, сколько про что-то вроде колледжа.
✦ / ✦
— Это ваш мяч? — спрашиваю я у детей. Они случайно забросили мяч на территорию клана.
Но они только отступают назад, переглядываясь между собой.
— Это же этот!.. Из Годжо, к нему лучше не лезть...
— Не хочу быть убитым... его глаза будто пронзают.
łЭто ваша проклятая энергия меня пронзает, остолопыł. Как шипы у роз в саду... Но они играли в вышибалы. То кричали, то смеялись. И мне понравилось, пока я смотрел. Я подхожу ближе к ограде.
— Это ваш мяч?
— Да забирайте, Годжо-сама! — старший из них витринно* улыбается, отходя назад.
Но мне не нужен мяч. У меня куча таких. Они убегают вниз по склону, а мяч так и остается у меня в руках, чувствует мою кожу. Может, они так боялись, что я всех обыграю? Конечно обыграю, это ведь я, но я мог бы поддаваться... Ко мне приближается старик.
— Годжо-сама, что Вы здесь делаете?
— Дети мяч сюда забросили и отдали мне.
— У Вас же куча таких.
— Я и не просил. Они ушли, и я не успел отдать. Это, наверное, плохо, что я забрал чужое?
— łЭто неважноł, — забирает у меня их мяч. — Не водитесь с другими детьми.
— Почему?
— Они не Вашего уровня. Вы наследник клана Годжо, сильнейший.
— Я знаю.
— Поэтому с теми, кто ниже Вас, даже разговаривать не стоит.
— ...
— Годжо-сама?
— ...
— Но я же Ваш учитель!
— Ты скоро во всех смыслах будешь ниже меня. Сам сказал ведь, не разговаривать с такими.
Он обиженно смотрит на меня, очень стараясь не выбросить свое дырявое терпение к черту. Потом он вздыхает.
— Вы другой. Это значит, Ваша сила крайне важна. Важнее всего
ł— СИЛА ВАЖНЕЕ ВСЕГО—ł
,но другие могут помешать ее развитию. Понимаете?
— Угу...
— Славно. Хорошо. Кстати, привезли подарки.
— Мне играть не с кем, — но он не обращает внимания на это. Может, это вправду неважно. Я же сам у себя есть. Это(,) должно быть(,) лучше.
— Что за подарки?
— Праздничное кимоно, новая катана для тренировок..
— Я не использую проклятые артефакты, мне даром оно не нужно.
— .. и книга с Вашей родословной. Обязательно изучите, Вам необходимо знать корни.
— А фигурки с дигимонами, как я просил?
Сквозь зубы и очень нехотя он отвечает да.
— Я хочу ещё один подарок.
— Какой же?
— Выходить за переделы здания самостоятельно и без трекеров.
— Годжо-сама, это... Вы очень ценны клану! Это может быть опасно. Вы и сами знаете, как пошатнулся баланс магического мира с Вашим рождением. За Вашей головой всё ещё могут охотиться.
— А разве я не сильнейший?
— Конечно сильнейший! Но Вы еще не до конца познали свои способности...
— Боитесь, что я весь Киото разнесу? Меня, как оружие, без лицензии давать нельзя, да?
— Ну что Вы такое говорите!
— Заткнись уже. Не разрешишь — сбегу.
— ... Мы обдумаем Ваш запрос на ближайшем заседании.
— Я участвую?
— Нет.
— И отлично. И сладости мне принесите.
— Вы слишком много их едите.
— Для стимуляции коробочки, — два раза стучу себе по голове.
— И всё же не забывайте о здоровье зубов. У Вас уже слабовыраженный дистальный* прикус.
Я возвращаюсь в свою комнату. Больше она похожа на публичную. Вечный порядок и без замка. «А зачем? Вас же никто не тронет, Вы и так в полной безопасности». Достаю из-под кровати старую мангу. Выпросил ее у Миваки.
✦ / ✦
— Наконец-то мы дома-а-а! — выпевает она, скользя вниз по стене на пуфик в прихожей. Он захлопывает дверь, запирая её на все обороты. Ты просто однажды сказала, что монстр пытался войти ночью.
Они раздеваются, вешают одежду на крючки. Ты повторяешь за ними.
— Помощь не нужна?
— Я уже сама могу.
— Да, точно... — он почему-то виновато прикусывает губу изнутри.
Моете руки, в ванной мигает лампочка.
— Черт, опять менять? Который раз за месяц?
— Я могу помочь! — выпаливаешь ты.
— А спать?
— Я не хочу! — ты вполне можешь не спать до четырех, если утром никуда не надо вставать. К сожалению, навык этот приобретен из-за страха, но не стоит сейчас об этом.
— Ладно, командир.
Она роется в шкафу, приносит коробку: квадратная, белый фон в основном, но с темно-синими элементами, А-образная форма, фирма Toshiba, choujumyou (что значит «долгий срок службы), сто двойных побед. Ну, знак V (на коробках W) ты имеешь в виду, его часто складывают из указательного и среднего пальца на фотке, а значит оно «победа», от какой-то английской Виктории*.
Он встает на табуретку, она выключает свет, тебе вручают фонарик. Включаешь его и смотришь, как выкручивают старую (всего лишь неделя прошла) лампочку. Свет падает на потолок, таща с собой тень его рук и проводов.
— Сделай собаку.
— Сейчас?
— Потом не станешь.
Вздыхает и складывает из рук голову собаки и пару раз очень брутально, но в то же время ради тебя мягко говорит «гав-гав», разъединяя пальцы — раскрывая собачью пасть. И вдруг, когда рот снова разинут, ты видишь плотное скопление бирюзово-голубого, хотя нет, скорее даже фиолетового.
— Стой!
— Чего такое?
— Подними меня.
— Т/И, нам нужно..
— Подними!
— Ладно.
Тебя берут под мышками и поднимают к потолку. Твои ладони вспотели, фонарик бы выскользнул и отрикошетил от стен, если бы так крепко его не держала. И так высоко над полом, без безопасного отхода назад, ты рассматриваешь это чучело. Оно начинает отползать в тень.
Фонарик в зубы и хватаешь.
Оно дергается, как недовольный кот, пиная тебя в живот. Ты вся сжимаешься в ком, чтобы не выпустить его.
— Т/И, не барахтайся, я сейчас упаду!!
Впиваешься ногтями в существо, фиксируя ладони на нем. Твое тело словно предлагает выбор: открыть проход или нет. Раньше срабатывало автоматически, а теперь ты это контролируешь (почти всегда).
Всасывать монстров — как закрываться от потока ветра руками, только теперь ветер вонючей жидкостью просачивается в тебя. Во рту привкус не то рвоты, не то угля.
₲₲₲Đ₴₴₳ — !!!
И-и-и-и-и... — Готово. По ощущениям, ты будто лопнула шарик, но он не лопнул, а разбился, и только газ, что был внутри, остался в тебе. Голова кружится, но уже не так, как могла раньше.
— Спускай...
Тебя сажают на холодную плитку и оглядывают.
— У неё опять зрачки закатываются! Т/И, ну не падай в обморок!
Глубоко дышишь, держась за рукава на его плечах. С трудом сглатываешь, и приходишь в себя.
— Я нормально.
Вскакиваешь на ноги, выбегаешь из ванны и включаешь свет. Старая лампочка не мигает. Ждешь минуту. Не мигает.
— Ура-а-а! Я убила монстра, и лампочка починена! Ура-а-а-а!!
На тебя смотрят две пары глаз размером с твой кулачок. Потом она снова начинает плакать.
— Прости... — тихо говоришь, — я хотела как лучше...
— Ты не виновата, дорогая... — всхлип, похожий на кипение воды в кастрюле, — ты не виновата...
— Ну не плачь! — это хуже монстров. — От тебя слишком много голубо-бирюзового!