Продолжение
Я выпустила холодеющую руку Майи, тонкая ладонь белела на покрывале как символ моей неудачи. Я смотрела на сеточку вен под полупрозрачной кожей, чувствуя, как каменею внутри. Неужели Майя погибнет из-за меня? Я не сумела вытащить инкуба, хуже того – разозлила его, именно последний всплеск доконал ее! Разве это то, чего я хотела? Теперь Майя больше не представляет угрозы для меня, она мне не соперница… но почему же так погано на душе? Нужен ли мне Цезарь такой ценой?
В гостиную вбежали люди в белых халатах, оттерли меня. Каталка, кислородная маска, стетоскопы, капельница… все разворачивали мгновенно и на ходу. Кто, когда вызвал «Скорую»?
Роберт вошел следом и оттолкнул от дочери Цезаря. Мне стало страшно. Этот сильный, невероятно сдержанный, властный человек сейчас суетился, то бросался к бессознательной Майе, то хватал врачей за руки, как будто умолял сделать все возможное… да так и было. Он был похож на большую собаку, бестолково кружащую вокруг мертвого щенка, когда она тычется носом в неподвижное тельце, пытаясь поднять и не понимая, что уже поздно, трогает лапой, лижет еще теплую спинку в напрасной надежде, смотрит непонимающе и снова тычется носом… А потом ложится рядом, прижимаясь боком к щенку, как будто тот всего лишь спит, и в глазах ее столько недоумения…
Майю унесли. Роберт шел за каталкой, беспрестанно поправляя одеяло. Я отвернулась, не в силах видеть, как горе сломило несгибаемого, беспощадного человека. Как теперь смотреть ему в глаза? Ведь я практически стремилась к этому! Неужели я такая бессердечная… с отрицательной моралью… демон? Нет, не хочу становиться демоном! Я человек и им останусь!
В комнате никого не осталось, один Цезарь стоял у окна, прижавшись лбом к стеклу. Я приблизилась к охотнику, тихонько окликнула его. Он не услышал. Я тронула его за плечо. Цезарь резко обернулся, и я отшатнулась. Смуглое лицо посерело, челюсти сведены, словно судорогой, взгляд отсутствующий. Он сжимал обломки деревянного кинжала, из-под пальцев капала кровь. Это он так пытался сдержать собственное горе? Я почувствовала, что не могу больше. Из-за меня два человека потеряли смысл жизни, цель существования!
Повернувшись, я выбежала прочь, не разбирая дороги, не понимая, куда и зачем бегу. Это я виновата в смерти Майи! Глаза щипало от слез. Она еще жива, но сколько протянет? Что же я натворила? Как я могла вести себя так безответственно! Зачем дразнила инкуба? Я не отдавала себе отчета, что все настолько серьезно, просто не могла поверить. Все казалось игрой, все было так легко и фривольно… ну подумаешь, демон! Сексуально озабоченные смешны, не более того. От этого не умирают!
Оказалось – умирают, еще как. Хрупкая девушка Майя, отрада отца, тайная любовь Цезаря… ее или уже нет, или скоро не станет, и все из-за меня. Я должна была не шутить, не сопротивляться и просто ждать подходящего случая. Демон не удержался бы, он бы обязательно увлекся, и тогда…
Поздно. Сожалеть, гадать, где я ошиблась, прикидывать, как следовало поступить, – все поздно. И это было невыносимо. Момент упущен! И Майя умирает. Я огляделась, почувствовав холод, и обнаружила, что стою в саду, как была, в футболке и юбочке, босиком на пожухлой траве. Недавно прошел дождь, трава и кусты вокруг были мокрые, редкие капли падали со склоненных веток на темную от воды скамейку. Я присела на краешек и расплакалась. Не о своей вине – о той, которой предстояло умереть такой молодой…
Все эти кислородные маски… даже если ее подключат к аппарату жизнеобеспечения, а Роберт способен позволить себе такой… Я встрепенулась. Может, это выход? Не зря же там были врачи! Роберт не глуп, тем более речь идет о жизни дочери, он подстраховался, вызвал бригаду лучших, я уверена, медиков. Аппарат будет поддерживать в ней жизнь, а мы тем временем что-нибудь придумаем!
– Анна! – услышала я голос. Сквозь кусты пробился Цезарь. – Ты с ума сошла – голой бегать по улице осенью. А ну в дом, быстро!
Он схватил меня за руку повыше локтя и больно сжал, я вскрикнула. Ожесточенное лицо охотника смягчилось.
– Извини, – пробормотал он. – Ты не виновата, обстоятельства так сложились…
– Ты сам-то в это веришь?! – Я попыталась освободиться. От кого угодно я могла снести утешения, только не от Цезаря. Он же ничего мне не сказал, что у них с Майей тайный роман. Шутил, смеялся, разыгрывал подготовку к нашей свадьбе… Как он мог? Он не подумал, как это воспримет Майя? Мне хотелось хотя бы часть ответственности свалить на него, но я ожесточенно напомнила себе, что сознательно стремилась разозлить инкуба, чтобы под удобным предлогом избавиться от соперницы. Я демон! Демоница!
Цезарь присел рядом, набросил мне на плечи свою кожаную куртку, приобнял:
– Я тебя отведу, идем.
Отодвинувшись, так как чувствовала, что не имею права на его утешение, я спросила с деланым энтузиазмом:
– Как Майя? Слушай, если Роберт догадался заранее позвать медиков и заказать аппарат жизнеобеспечения, если быстро ее подключить, то она будет жить. А мы что-нибудь придумаем за это время! Цезарь, ты слышишь?
Охотник покачал головой с отрешенной полуулыбкой, но глаза его не улыбались.
– Я думаю, что все бесполезно. Это ведь инкуб, понимаешь? Голодный демон сожрет ее изнутри. Когда у демона нет возможности насытиться за счет жертвы, он использует носителя.
– Но…
– Не думай об этом, ты сделала все, что могла.
И у него еще были силы оправдывать меня! Мне хотелось зажать уши.
– Нет, Цезарь, я… ты ничего не слышал и не знаешь! Это я во всем виновата. Я поддразнила инкуба! Он уходил от поцелуев, и я решила, что если он воспламенится, потеряет контроль, то я его подловлю… а он воспламенился буквально! То, о чем ты говорил: перешел в другое энергетическое состояние. Майя вся вспыхнула и…
– Не надо. – Лицо Цезаря исказила гримаса боли. – Я видел. Идем, а то простудишься.
Крепче обняв за плечи, он поднял меня со скамьи и повел к дому. Мне хотелось уткнуться в его широкую грудь и разрыдаться. Цезарь благородно утешает меня, отодвинув собственное горе, и даже не подозревает об истинной причине моего поступка. Я недостойна такого мужчины…
– Прости меня, – пробормотала я, опуская голову.
– Сожалениями ничего не изменишь, – процедил охотник сквозь зубы.
Было тихо и сумрачно, день как будто оплакивал Майю. С ветвей растущих возле дома елок срывались капли и падали с тяжелым стуком. На крыльце мы остановились.
– Где все? – спросила я. В холле никого не было, передвижная лаборатория Выходского исчезла. Только сервировочный столик с установленным на нем монитором напоминал о случившемся. Горничная с заплаканными глазами подметала пол.
– Разъехались, дело-то кончено, – бесцветным голосом сказал Цезарь. – Иди оденься, ты дрожишь.
– А Майя?
– У себя. Иди.
Он не был склонен к разговорам, и я не стала навязываться, хотя идти к себе очень не хотелось. Впрочем, Цезарь не оставил мне выбора, первым направившись к лестнице. Я догнала его на ступенях, отдала куртку и осталась на площадке второго этажа, а охотник стал подниматься на третий, видимо, там располагалась комната Майи.
Не успела я шагнуть в коридор, как с третьего этажа стал спускаться Роберт. Они с Цезарем встретились на площадке пролетом выше. Роберт перегородил охотнику дорогу.
– Куда идешь? – прошипел он. Жестокое лицо посерело от гнева, как будто Цезарь был виноват в том, что произошло.
– Я должен быть с ней. Она ждет меня, – возразил тот. Он старался держать себя в руках и произнес это довольно спокойно, но по сжавшимся кулакам я поняла, что спокойствие дорого ему дается.
– Она уже никого не ждет! – Роберт буквально выплюнул эти слова Цезарю в лицо.
– Что с ней? – спросил тот, все еще довольно спокойно.
– Ты еще спрашиваешь?! Она без сознания, и врачи говорят, шансов нет. День, два… Как ты допустил это? Ты должен был быть рядом и сделать что-нибудь, чтобы спасти ее!
– Что я должен был сделать?! – Цезаря прорвало. – Я был рядом и пришел на помощь сразу же, как только все пошло не так! Но этот демон… он перехитрил нас. Он слишком сильный.
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша и сжимая кулаки. Я осторожно отошла вглубь коридора на пару шагов, чтобы меня не заметили. И успела услышать шепот Роберта, просьбу, выражавшую безумную надежду и все горе отца:
– Ты столько лет сражался с демонами, знаешь все их повадки… придумай что-нибудь. Помоги ей, Цезарь. Прошу тебя… первый и последний раз. Я не буду вам мешать, только спаси Майю!
Цезарь опустил голову. Роберт потряс его, пальцы сжались на плече охотника.
– Иди сейчас к ней, возьми ее! Сделай что-нибудь, только не дай ей умереть! Если ты действительно ее любишь…
Цезарь дернул плечом.
– Хватит, Роберт, не унижай ни ее, ни себя. Не знаю, почему ты об этом говоришь, откуда узнал… Но ты не понимаешь, о чем просишь. Я мог бы пойти к ней и попытаться… А если инкуб отвергнет меня, что станет с Майей? Слишком рискованный эксперимент. Я боюсь, очень боюсь. Перебираю варианты… и не вижу выхода. – Он отвернулся, и я заметила, как блеснула в уголке глаза слеза. – Медицина может дать еще пару дней… а при новой попытке у нее не будет даже этого. Если ты готов к подобному риску…
Роберт уронил руки. Плечом отодвинув охотника с дороги, он деревянными шагами начал спускаться.
Я метнулась к своей комнате, к счастью, ковер заглушил шлепанье босых ног. Едва успела закрыть дверь, как в коридоре зазвучали тяжелые, шаркающие шаги. Как будто мимо шел глубокий старик…
Бросившись на кровать, я накрыла голову подушкой, как будто это помогло бы спрятаться от проблем.
Я прижимала подушку к голове все сильнее, вдавливая голову в покрывало, но ни проблемы, ни чувство вины не отпускали. Я маялась от раскаяния, как от похмелья. Ну зачем было дразнить инкуба? Сколько предупреждали не злить демона – а я только и делаю, что вывожу его из себя… Но, черт, как он похож на влюбленного мужчину!
Отбросив подушку в угол, я села. Меня никто не тревожил – ни на обед не звали, не выставляли из дома, вообще забыли, что я тут. Где Цезарь? Наверное, у Майиной постели. Как она? Надо бы сходить проведать, но так страшно видеть ее. Роберт сказал, она без сознания? Инкуб высасывает из нее последние силы… Я поежилась. Ужасная смерть. Я почувствовала, что начинаю ненавидеть демонов. Если раньше они представлялись мне достаточно безобидной заразой, что-то вроде насморка, как бы ни пугал Цезарь, то теперь стало ясно: демоны опасны. Хоть и не делают ничего вредного, ну начинает тянуть на клубничку, с кем не бывает… А на самом деле демоны несут смерть. И я – я тоже…
Я вскочила с кровати, прошлась по комнате, оглядывая заставленный курительницами стол, висящие на спинке стула кружевные бюстгальтер и трусики из секс-шопа, скомканное полотенце на полу. Можно было одеться и по-тихому уйти, никто и не заметит. И вряд ли кто-нибудь будет потом меня искать. Оставить Роберту вторую половину гонорара за Артура, все равно не смогу прикоснуться к этим деньгам…
Нет. Уходить нельзя. Если уйду… выходит, я отступлю перед выкрутасами своей демонической природы и тем усилю ее. Не хочу становиться демоном! Я должна остаться человеком. А значит – бороться с искушением, и больше – бороться с демонами! Всегда, во всем.
К тому же я слишком крепко влезла во всю историю. Видела, каких бед способен натворить охотящийся инкуб. Демоны – реальная угроза, и я буду сражаться с ними. Раз у меня получается… я стану помогать Цезарю, стану настоящей охотницей.
Цезарь… я старательно не думала все это время о нем как о мужчине, только как об охотнике, но этот вопрос тоже должен быть решен окончательно, причем не в пользу внутреннего демона. Нельзя давать демонической крови ни единого шанса, а то, чего доброго, закончится тем, что я тоже стану открывать Проходы и Порталы, чтобы запустить демонов в наш мир. Вот уж нет!
На душе сразу полегчало, когда решение было принято. Подожду, когда все кончится, поговорю с Цезарем… или, может, нужно говорить с Робертом? Он же босс Цезаря. Или нет? До сих пор не очень понятно, какие у них отношения. Сейчас не очень подходящий момент, но когда он бывает подходящий? Или лучше прямо сегодня, пока…
Я опять села на кровать, опустив руки. Ну как можно думать обо всем этом, когда Майя умирает? И неужели ничего нельзя сделать? Хотя если даже Цезарь не видит выхода…
В тяжелых размышлениях прошел еще один час, короткий осенний день подходил к концу, в углах сгущались сумерки. В доме стояла гнетущая тишина. Роберт закрылся в кабинете и не выходил, Цезаря не видно и не слышно, наверное, так и сидит у Майи. Я резко села на кровати. Нужно сделать это, иначе никак.
Поднявшись, я скинула с себя футболку с юбкой, взяла со спинки стула кружевное белье. Поверх набросила халат. Сеть осталась в гостиной, но в кармане еще лежала пропитанная «адской смесью» Выходского бечевка. Босиком, чтобы ступать тише, я вышла в коридор. Экспериментировать страшно, да, но такаяпопытка не должна причинить Майе вреда.
Цезарь спал на софе в маленьком холльчике третьего этажа. Я бесшумно прошла мимо, открыла дверь и проскользнула внутрь.
Комната напоминала больничную палату и учебку в школе магов одновременно. Едва слышно гудела аппаратура, ритмично попискивая. Под потолком развешаны пучки трав, по стенам – совы и котики. И вокруг широкой белой кровати – те самые подушки. А ближе к кровати в очерченной мелом пентаграмме на ковре курились бронзовые жаровенки и трепетали огоньки красных толстых свечей. Два круга, внешний – холодный, внутренний – теплый. Зачем теплый? Ведь огненные демоны должны подпитываться воскурениями!
А потом я поняла. Ну конечно, Цезарь пытался именно это и сделать – подкрепить инкуба, чтобы тот меньше тянул энергии из Майи. Значит, я правильно придумала – только пошла немного дальше.
Майя лежала на спине, тонкое одеяло облегало ее худенькую фигурку. Лицо скрывала кислородная маска. Белые руки поверх одеяла практически теряются на постельном белье, а вот трубочки капельницы, подходящей к сгибу локтя, видны как раз очень отчетливо. Негромкие голоса доносились сквозь стену: бригада врачей находилась в соседней комнате. Может, и не вся бригада, только дежурный врач и медсестра, главное, что они сидели там, а не здесь.
Скинув халат, я забралась к Майе под одеяло. Легла на бок рядом, одной рукой обняла бессознательную девушку. Тело было неприятно прохладным, но я все равно прижалась покрепче. Меня пробирал озноб – не столько от холода (в комнате было тепло), сколько от страха: до судорог боялась ошибиться еще раз. Наверняка Цезарь думал и об этом, потому что нельзя было не подумать о том, чтобы покормитьинкуба. Не ради него самого, а ради Майи. Чтобы дать ей сил, дать ей шанс.
Теперь, когда я оказалась рядом с Майей, на меня напал ступор. Что делать-то? Может, поэтому Цезарь не рассматривал такой вариант – без прямого контакта инкуб не сумеет получить энергию? Или просто, хм, все-таки ему пришлось бы иметь дело с инкубом, мужским демоном, а у мужчин, я знаю, пунктик на почве гомосексуальности, даже если они не гомофобы, все равно испытывают отвращение к соответствующим контактам. Ни обнять мужика, ни поцеловать – табу! А то еще подумают что-нибудь…
Ласкать бесчувственное тело мне претило. Попробуем бесконтактный метод? Должна же я помочь Майе! Это из-за меня она тут лежит, еле дышит, вот-вот умрет – надо хотя бы попытаться. Никогда себе не прощу, если ее не станет!
Последняя мысль придала сил, заставила отбросить стыд. Хотя неловкость все равно осталась, когда я сунула руку в трусики и начала ласкать себя.
Мое тело откликнулось не сразу: мешали непрошенные мысли и пиканье аппарата жизнеобеспечения. Но я продолжала себя поглаживать, одновременно стараясь сосредоточиться на образе инкуба, мощной огненной фигуре, каким я увидела его последний раз. Если подумать, демон ведь ох какой привлекательный! Высокий, крупный, с широкими плечами, атлетическим торсом… Я начала забывать про окружающее, лежа с закрытыми глазами, чувствуя волну сладкого тепла, идущую от живота.
«Спасибо», – прошелестел голос в голове, и я вздрогнула, открыла глаза. В комнате никого не было.
«Продолжай», – шепнул голос. Теперь я узнала его, и на миг мне стало очень страшно. Демон заговорил со мной! Заговорил! Выходит, демоны… разумны? То есть понятно, что да, я имею в виду, до сих пор никто из них не вступал с людьми в контакт, и мне казалось, что инкубы – это бездумная животная страсть, воплощенное либидо, энергия чистого влечения. Без примеси чувств, мыслей и самосознания.
Было непонятно, что именно инкуб требовал продолжать, нахваливать его или возбуждать себя, поэтому я сосредоточилась на том и другом. Вызвала в памяти пламенеющий контур его фигуры и стала ласкать себя настойчивей.
«Прижмись крепче», – велел демон. Я послушалась. Не злить, не злить, твердила про себя.
– А как ты ощущаешь то, что я делаю? – едва слышно прошептала я. – Ведь Майя без сознания…
«Во время слияния я становлюсь ее сознанием, – не очень понятно откликнулся инкуб. Голос стал четче, то ли он подпитался моим возбуждением и стал сильнее, то ли наша связь окрепла. – А ее тело – моим. Она сама мне теперь не нужна».
О как! Я не сдержала гневного возгласа:
– А мне нужна!
Ответом было удивленное молчание – я буквально кожей ощущала изумление демона. Затем в голове прозвучало:
«Мне нужна только ты».
Я могла бы многое сказать на это… но не стала. Думать о Майе! Я крепче прижалась к ее бесчувственному телу, испуганно подумав: а вдруг кто-нибудь войдет? Как я буду выглядеть?!
И ощутила, что Майя стала теплее. Значит ли это, что инкуб реагирует на мои усилия? Ему нравится?
«Я хочу тебя», – произнес голос. Низкий, волнующий… Мое тело откликнулось на этот беззвучный призыв само собой, возбуждение разрасталось, лилось по телу горячей волной. Я положила ладони себе на грудь, погладила круговыми движениями, сжав пальцами соски, легонько потянула, вызывая тягучий прилив желания.
И все-таки рядом с Майей это было не то. Я снова сунула руку в трусики, приспустив их. Все-таки ох как не хватает мужчины… Интересно, как бы это было с инкубом, если бы у него было собственное тело? Наверное, что-то восхитительное – фонтан страсти, обжигающий фейерверк любви…
Внутри все раскалялось, я невольно начала постанывать и двигать бедрами навстречу собственному пальцу. Сам собой нарисовался образ огненного человека – как он прижимается ко мне, сдавливает в объятиях, и я ощущаю между ног его обжигающе-горячий…
Глубокий вдох отвлек меня от сладострастной фантазии.
«Я хотел бы ласкать твое тело… целовать тебя с головы до ног… одну тебя, с утра до вечера…»
Его голос неимоверно возбуждал.
Я надавила пальцем, усиливая возбуждение. Контролировать движения больше не получалось, я ритмично двигала бедрами, словно бы навстречу входящему в меня мужчине. Мои стоны сопровождались частым, прерывистым дыханием прямо над ухом – или мне так казалось? Я старалась ощутить его в себе, напрягала мышцы внутри, словно бы сдавливая его настоящего – и ответом мне был низкий стон, переходящий в хриплый рык. Инкуб был рядом, я ощущала его жар, мы словно на самом деле делали это вместе!
«Ты не можешь выйти из ее тела?» – простонала я мысленно, чувствуя, что мне мало самой себя. Кожа горела, я хотела, чтобы его пальцы впивались в меня, оставляя следы, чтобы он сжимал меня до боли, чтобы он пронзал меня, чтобы двигался внутри, заполняя все, быстрее, быстрее… «Я хочу тебя… как настоящего мужчину!»
«Я заперт в этом слабом теле, – откликнулся он. – Освободи меня!»
«Но как»?
«Поцелуй меня…»
Снять маску с Майи? Но тогда она умрет!
Я чувствовала, как нарастает возбуждение, но никак не могла дойти до пика. Майя разогрелась, неподвижное тело пылало, дыхание под маской стало глубже, чаще, аппарат реагировал тревожным пиканьем. Вдруг кто-нибудь услышит и войдет? Хотя кто-нибудь – это Цезарь. Пусть же придет, тогда я наконец избавлюсь от пожирающего меня мучительного желания… я представила, как Цезарь подтягивает меня к краю кровати, раздвигает и поднимает мои ноги, кладет их себе на плечи, снимает джинсы и входит в меня медленно и сильно…
«Нет! – взорвался в голове гневный крик. – Ты моя!»
Я заметалась по кровати, внутри все пылало, но закончить не получалось, чего-то не хватало.
«Целуй!» – велел инкуб.
Взявшись за маску, я закрыла глаза. Передо мной сразу возник мужчина в огненном облаке, в вихре слепящего пламени. Вихрь закружил нас, я прижала свои губы к его, и наслаждение, будто судорога, прошло по телу. Наше дыхание слилось, языки сплелись. Поцелуй длился и длился, и я не могла и не хотела его прерывать. Как мне было хорошо! Никогда еще я не испытывала ничего подобного… и жаль, что уже не испытаю…
Демон подхватил меня и посадил на себя, я сжала его ногами, и он вошел в меня резко, так, что дух захватило. Вскрикнув, я выгнулась. А он впился губами в мой рот и начал двигаться. От каждого толчка меня переполнял огонь, и я уже не знала, куда деться от этого жара. Инкуб входил глубже, сильнее, и я ощутила приближение самого мощного, самого горячего толчка. Я обняла его за шею и застонала – громче, громче… Он двигался яростно и рычал, кусая мои губы, и я чувствовала, как наполняет меня блаженство от каждого прикосновения острых зубов. А затем мы как будто взлетели. В меня излилась лава, и меня затопило с головой невероятное блаженство. Мы закончили одновременно, и нас сотрясали короткие судороги страсти, прекрасные до боли.
Отпустило не сразу. Ну и ну! Я с трудом перевела дух. Как я это пережила?!
Я еще чувствовала толчки огня внутри, когда ласковый голос сказал:
«Анна?»
Я распахнула глаза и села. Над кроватью, метрах в полутора, парил инкуб, и я еще раз поразилась, насколько мощная, красивая у него фигура. Возбуждающе мускулистый, идеальные пропорции, такие широкие плечи и при этом тонкая талия, и так хорошо очерчены мышцы на животе… Я застонала – от всего: хотелось прижаться к нему и вновь испытать это наслаждение, которое он мне подарил, пусть всего лишь в фантазии, и при этом я сожалела, что он демон, и нам не быть вместе, я его вот-вот потеряю… так и не обретя.
Он слетел ниже, раскинув великолепные крылья, огненные перья слабо трепетали в теплом воздухе. Ярко-сияющая нить тянулась от него к Майе.
«О чем ты сожалеешь? Разве тебе было плохо?»
Я отвернулась, чтобы скрыть слезы. Не хватало еще влюбиться в демона!
– Мы ведь не сможем быть вместе.
«Ты ближе ко мне, чем думаешь».
– Почему ты выбрал меня? Найди какую-нибудь демоницу и забудь обо мне…
От его рыка голова чуть не разлетелась на куски.
«Мне нужна только ты! И ты не обычная. Разве ты не ощущаешь зов своей крови?»
Ох, неужели это так заметно? Демон чувствует во мне что-то родственное…
В коридоре послышались шаги, голоса – кажется, кричала я вовсе не в воображении. Ну и к лучшему, пора заканчивать.
«Я могу занять тело какого-нибудь мужчины», – сказал он.
Сами собой в голове вспыхнули яркие образы преклоняющегося передо мной Цезаря, как он ласкает меня, глядя прямо в глаза жадным взором демона. Я содрогнулась. Тогда кто, Роберт? Ужас, ясно без слов!
– Не стоит. Ведь тогда ты уничтожишь того бедолагу. И что дальше? Станешь менять тела? А мне привыкать каждый раз к новому? Может, для тебя тело ничего не значит, но для меня…
Он умоляюще протянул руки:
«Анна! Будь со мной!»
Шаги, голоса стали громче, они звучали уже возле самой двери. Я опустила глаза и прошептала:
– Извини. И… прощай.
Дверь распахнулась, в комнату ворвался Цезарь с сетью, за ним Роберт, какая-то женщина в белом халате, очевидно, медсестра, еще какие-то люди. Демон словно увеличился в размере, запылал ярче, перья на крыльях превратились в языки пламени, которые лизнули стены, потолок, оставляя угольные разводы. Заревев от ярости, инкуб бросился к людям, приподнимая бесчувственное тело Майи. Затрещала, лопаясь, краска на стенах, от жара вздулся паркет, вспыхнули и разом истлели занавески на окнах.
Сосредоточенно, отгородившись от шума и криков, я перетянула своей удавкой связывающую инкуба и Майю огненную пуповину.
Инкуб не сразу понял, что произошло.
Вбежавший вслед за Цезарем Роберт на секунду остолбенел, обнаружив, что причина тревоги – я. Представляю, как это выглядело со стороны: надрывающийся аппарат жизнеобеспечения, Майя без маски, над нею – голая я с удавкой в руках…
– Уберите ее! Немедленно! – приходя в себя, проревел Роберт и первым бросился стаскивать меня с кровати, за ним – остальные.
Так он не видит демона, поняла я, невольно попятившись.
Инкуб издал низкий свистящий звук, от которого заболели уши, в мозг будто раскаленную спицу воткнули. Развернув крылья, он бросился вперед, сверкая ярче обычного. Между мной и людьми словно стена огня возникла. Он что, защищает меня?!
Если Роберт и остальные самого демона не видели, то жар почувствовали и растерянно попятились. Лица их покраснели, на лбах выступили капельки пота. Цезарь переводил взгляд с меня на демона, оценивая ситуацию. В комнате будто зажглось солнце. Волосы на голове затрещали, одежда начала тлеть и вспыхивать. Одеяло у Майи в ногах загорелось. Я сдернула его, отшвырнула в угол, затем приподняла бесчувственную девушку под мышки и подтянула выше на кровать.
Демон остановился на границе внешнего, холодного охранного круга, перед подушками. Роберт продолжал пятиться, прикрываясь одной рукой, другой схватил стул; рукав его пиджака дымился. Горничные и сиделка, охваченные ужасом, столпились у дверей.
Быстро завязав свою веревку на манер лассо, Цезарь собрался накинуть ее на инкуба, но остановился, увидев его странное поведение. Инкуб не бесился, не нападал, не громил комнату, не пытался вырваться из круга и улететь, не пытался вернуться в тело, как делал бы обычный загнанный в ловушку демон – раскинув крылья и невыносимо сверкая, он закрывал меня от разъяренного Роберта. Я видела только его спину и прекрасные огненные крылья, трепетавшие от собственного жара.
А затем он начал гаснуть. Пламенеющая фигура побледнела, блеск потерял яркость и плотность, я стала различать сквозь крылья мебель и людей. Еще немного – и от демона остался только очерченный язычками огня контур, и я увидела изумленное лицо Цезаря. Ну и разъяренное – Роберта, конечно. Цезарь держал руку Роберта со стулом, мешая кинуть его в меня – ведь я была рядом с Майей.
Инкуб медленно обернулся и посмотрел на меня. В его глазах было все: и гнев, и удивление, и упрек, и смирение, и… что-то еще.
«Будь осторожна, Анна, – произнес низкий голос, постепенно затихая. – Тебя уже ищут».
В последний раз хлопнули, разворачиваясь, его огромные, такие красивые, мощные крылья. Их огненный блеск заполнил комнату… и растаял вместе с демоном. На глаза невольно навернулись слезы.
Ненужная уже бечевка свалилась Майе на грудь. Девушка вздрогнула и открыла глаза.
– Майя! – Роберт уронил стул и, вырвав у Цезаря руку, бросился к дочери. Подхватил, обнял и прижал ее голову к груди. – Девочка моя…
Цезарь отдернул ногу, на которую упал стул, выругался. Бросив взгляд на ничего не понимающую Майю у Роберта в объятьях, охотник поманил меня. Когда я подошла, как можно незаметнее соскользнув с кровати, он протянул мне халат. Затем махнул столпившимся в дверях людям:
– Помогите Майе.
А сам вывел меня из комнаты, поддерживая под руку, потому что меня шатало, как пьяную: инкуб получил-таки порцию моей энергии. Судя по тому, как он светился, это была приличная порция!
Далеко мы не ушли: усадив меня на диванчик, где он недавно спал, Цезарь устроил допрос.
– Что это было, Анна? Что за самодеятельность? Ты отдавала себе отчет…
– Тихо! – Я сжала ладонями голову. От сердитого голоса охотника в черепе словно атомная бомба разорвалась. – Это была… удачная догадка.
– Ты понимаешь, что Майя могла не выдержать?
– Хватит! Все закончилось хорошо. И вообще, это ты должен был подумать о том, чтобы покормить инкуба!
– Что? – Цезаря был ошарашен. – Покормитьдемона?
Идея определенно не пришлась ему по вкусу. Ага, то есть не все варианты он рассмотрел!
– Это же напрашивается! Ты, охотник с большим опытом, даже не подумал? Ведь если инкуб сосал энергию Майи, чтобы он перестал это делать, надо было всего лишь дать ему то, что ему надо. Достаточно просто, не считаешь?
– Нет! – рявкнул Цезарь. – Кормить врага? Только женщине могла прийти в голову такая идея!
О, ну конечно! Я фыркнула.
– Что это было, мужской шовинизм?
Но Цезарь уже остыл. Все-таки он был умный мужик и работавшие методы явно брал на заметку.
– Черт, а ведь и правда, это могло поддержать ее. Да что я, Майя пришла в себя! Извини, Анна. Я должен поблагодарить тебя. Ты не представляешь, что на самом деле значит для меня Майя…
– Знаю, – резко перебила я. Еще не хватало выслушивать его излияния по поводу чувств к другой! – Майя мне сказала – там, в гостиной. Случайно, когда мы разговаривали. У нее была амнезия, я хотела воспользоваться этим, наплела, что мы любовницы, собиралась соблазнить… ненароком упомянула твое имя – и она вспомнила. Не все, а тебя и все, что с тобой связано. Ты не слышал?
Разочарования не было – только огромное сожаление. И, конечно, облегчение – теперь, когда решение принято, я больше не страдала. Отпускаю тебя, Цезарь! Ты не мой. Ты любишь Майю, она любит тебя… мне нечего тут ловить.
Бесстыдный внутренний голос возмутился было, но я щелкнула воображаемого демона по носу. Теперь я буду управлять тобой, а не ты мной! Конечно, когда Майя жива, опасность для нее миновала, мы могли бы с ней посоперничать на равных, и еще посмотрим, кому достанется Цезарь… Я мысленно зарычала на хитрого демона, который опять пытался спихнуть меня с дорожки человечности. И подумала: так ли мне нужен Цезарь, который не надышится на свою хрупкую фею? Он очень похож на мужчину моей мечты, но… есть ведь и другие, правильно, не могут не быть? А для меня горизонты еще шире: я могу флиртовать с демонами! И найти для себя какого-нибудь красавца вроде моего огненного…
Отдаленный рык на миг заполнил голову: «Ты только моя, Анна!» Я хмыкнула про себя с удовлетворением. Кажется, я не одинока…
Цезарь задумчиво потер лоб.
– Я стоял у двери и слышал только несвязное бормотание.
– Но слышал Роберт.
– А! – В глазах охотника появилось понимание. – Вот что означали его слова, когда он предлагал… это осложняет дело.
– Но теперь, когда мы спасли Майю, он не станет…
– Ты не знаешь Роберта и его чувств к дочери, – горько усмехнулся Цезарь. – Надо предупредить Майю. – Он бросил взгляд на двери спальни. – Не сейчас, когда все успокоится.
Цезарь повернулся ко мне.
– Ты опять босая, – с шутливым упреком сказал он. – Иди оденься. И приходи в кабинет, надо поговорить. Буду ждать тебя там через час. Успеешь?
Я пришла даже раньше и уловила отголоски спора. Интересно, они когда-нибудь разговаривают нормально?
Когда дверь открылась, Роберт с Цезарем замолчали. Роберт хмуро следил, как я пересекаю его стадион, тьфу, кабинет, приближаясь к полю для… ммм… это стол, напомнила я себе.
Цезарь встал, помог мне сесть. Я провалилась по самые уши, вздохнув, выкарабкалась и села на краешек. Наверное, хорошо жить в доме, где можно устраивать гонки «Формулы-1», иметь такую дорогую мебель… но лично я выбрала бы кресла, предназначенные для людей, а не для журнала интерьеров. Такие кресла, в которых сидеть удобно.
– Анна, Роберт хочет тебе что-то сказать. – Цезарь опустился в кресло напротив, комфортно развалившись там. Может, дело не в мебели, а в моих габаритах? Похоже, это не кресло большое, а я маленькая…
Роберт за столом сцепил пальцы.
– Говори сам. Ты знаешь, я не вмешиваюсь в наем сотрудников.
Цезарь хмыкнул, но комментировать не стал, а обратился сразу ко мне.
– Анна, я хочу предложить тебе работу. Все официально, все серьезно. Будешь работать охотницей на демонов? Со мной, с нами… У нас.
Я перебрала в голове его слова, убеждаясь, что услышала правильно. Затем осторожно переспросила:
– У вас?
– Да, – кивнул Цезарь. – Мы – это Экзистенциальное Бюро Аномальных Технологий. Ну в смысле, контора по изгнанию демонов, – добавил он, когда я подняла брови.
Интересно, почему так официально, почему он не сказал просто аббревиатуру? Я мысленно сложила первые буквы… а, ну понятно.
– Оформление по трудовой, хорошая зарплата, интересный коллектив, предоставляется жилплощадь, работа нескучная. – Цезарь подмигнул. – Что думаешь?
– Э… правда, что ли, по трудовой? А что там будет написано? «Охотница за демонами, специализация – легкий флирт, петтинг, эротический массаж ступней, пятый разряд»?
– До пятого тебе работать и работать, – вмешался Роберт.
– Вы что, серьезно?!
Цезарь не выдержал и рассмеялся. Качнул головой:
– Все нормально. Трудовую действительно оформляют, но там пишется что-то вроде «ведущий специалист» – это я, просто «специалист», ну и «ассистент» – это на первых порах будешь ты. Наше Бюро заботится о своих сотрудниках.
– А вас много? – спросила я осторожно.
– Сейчас не очень, но скоро будет больше, – он стал серьезным. – Нам очень нужны люди. В последнее время демоны начали лезть, как тараканы, что-то происходит, и мы не знаем что. Работать будешь со мной в паре, пока не наберешься опыта. Ну как?
Я вздохнула и сказала, тщательно выбирая слова:
– Цезарь… Роберт… спасибо за предложение. Мне очень, э, лестно, что вы предложили мне стать настоящей охотницей.
Я запнулась. Нужно ли предупредить их о том, что сказала тогда суккуба? О том, что во мне, возможно, есть кровь демонов? Раскрыть имя Марбаса? А стоит ли упоминать предупреждение инкуба? Такие предупреждения, да еще и выданные необычным и явно очень могущественным существом, мягко говоря, вызывают тревогу.
– Ты что, отказываешься? – Лицо Цезаря вытянулось. А Роберт, клянусь, даже обрадовался, хотя по его маловыразительной мимике мало что поймешь. Но за время проживания в его доме я наловчилась читать Большого Змея.
Нет, пока что не скажу ничего. Я только-только начала становиться для этих людей своей, но если сейчас Роберт услышит, что я, возможно, потомок демона, пытавшегося открыть Проход, – наше сотрудничество накроется медным тазом, не успев толком начаться. Уж Роберт-то не упустит случая разделаться со мной, стереть в мелкий демонический порошок.
Приняв решение, я снова заговорила:
– Мы познакомились, Цезарь, когда я сама была под демоном, так что я знаю, что чувствует человек, когда его одолевает суккуба. Ну или инкуб. Я видела, что сделал инкуб с Артуром и потом с Майей (при упоминании детей Роберт поморщился). Майя чуть не погибла на моих глазах. А ведь она не сделала ничего плохого, никому не причинила в жизни зла, я уверена, и попалась под раздачу совершенно случайно, по неосторожности. А сколько еще таких жизней было и будет погублено от слепой похоти демонов?
– К чему это все? – нетерпеливо оборвал Цезарь. Я сделала знак не мешать. Роберт мрачнел с каждым словом.
– Я лучше прочих знаю, каково быть под демоном и насколько опасны они могут быть. У меня врожденная способность видеть демонов, привлекать демонов… извлекать демонов. Поэтому я думаю, что быть охотницей на демонов… – я сделала паузу.
Цезарь недоверчиво улыбнулся.
– Поэтому я считаю, что быть охотницей на демонов – это мой долг, моя обязанность. Моя судьба. Я согласна.
Надо было видеть лицо Роберта! Оно вытянулось так, как у охотника перед тем, даже больше. Так тебе! Я удовлетворенно хмыкнула про себя и даже внутренне показала ему кукиш.
Довольный Цезарь повернулся к Роберту.
– Я же говорил, что она согласится! Нам нужны такие кадры. Молодая, красивая, умная охотница, без лишних комплексов, с идеями, умеющая самостоятельно мыслить и действовать… мечта, а не сотрудник.
Ручка, которую крутил Роберт, сломалась. Большой Змей устремил на меня свой гипнотизирующий взгляд.
– А вот насчет самостоятельности мы еще побеседуем, – угрожающе сказал он.
Цезарь встал, по-свойски хлопнул меня по плечу.
– Ну что, Анна? Ты принята на работу. Дай руку, напарница!
Под хмурым взглядом Роберта мы обменялись рукопожатием. Вот и все, теперь я настоящая охотница. Поберегитесь, демоны, Анна Котова идет!
Я вспомнила висящие в воздухе красные глаза и спросила:
– Слушай, Цезарь, забыла уточнить. Инкуб исчез по-другому, не как та суккубиха, когда я огрела ее медальоном… я точно развоплотила его?
– Мм… – Цезарь смутился. – Вообще-то нет. Ты просто… изгнала его.
– То есть он может вернуться?
Цезарь переглянулся с Робертом и успокаивающе сжал мою руку.
– Пока не думай об этом. Теперь ты в коллективе, и тебе ничего не угрожает. Ты же не боишься?
Я покачала головой. Вот еще! Просто подумала, что так хорошо, как с инкубом, мне еще никогда не было… и неплохо бы повторить. С этой мыслью я сунула руку в карман и нащупала половинки бабулиного медальона, который я во что бы то ни стало намеревалась починить.
Роберт протянул договор, и я со вздохом поставила подпись. Здравствуй, новая работа!