Она всегда знала, что души художников — создания ветреные и эксцентричные, но чтобы до такой степени…
Элеонора, стоя на каменном балконе, овеянном альпийским ветерком, приветливо взмахнула рукой студентам Лондонского университета искусств. За эту неделю, казалось, черты половины из них отпечатались в её памяти: смех, вспышки красок на палитрах, восторженные взгляды, ловящие отсветы заката на древних стенах.
Примерно десять девушек ответили ей сдержанным, почти музыкальным хихиканьем и таким же воздушным взмахом. Вскоре к хору приветствий присоединились и юноши, заметившие её силуэт на фреде неба. Им предстояло прожить здесь ещё четыре месяца — четыре месяца, за которые её тихое убежище получит щедрую плату, а их души — новые оттенки.
Ученики, изнеженные городским комфортом, теперь романтизировали всё: аскетичные кельи, напоённые запахом старого дерева и воска; готические соборы, в которые они погружались по воскресеньям, под сводами, ловящими шепот молитв; и особенно — закаты, что разливались огненной палитрой по вершинам французских Альп, обнимавших школу. Они творили: мазки кистей спорили со штрихами перьев, а кто-то ловил ускользающие кадры для влогов. Все жили в ритме строгих колоколов, отмеряющих время.
Новый автомобиль, блестящий и чужеродный, подъехал к кованым воротам ровно через неделю после их прибытия. Ещё семеро: три девушки, три юноши и один преподаватель. «Визы задержали», — пояснили они, и в их голосах звенела лёгкая досада.
Том, молодой блондин с глазами цвета летнего неба, пожал руку ей и директору, приветствуя их на безупречном французском. Директор, мужчина с лицом, высеченным из привычного скепсиса, сообщил, что свободны лишь несколько лож в общих кельях.
— Неужели нам придётся делить ночлег с вашими учениками? — в голосе девушки латиноамериканских кровей запорхало возмущение, едва сдерживаемое.
— Как минимум на две недели. Все гостевые комнаты, кроме двух, ныне в объятиях ремонтников. Дамы — с дамами, юноши — с юношами, — английский директора был тёплым, с лёгким акцентом, будто припорошенным альпийской пылью. — Вашего наставника мы разместим в свободной гостевой келье. Распоряжусь подготовить постели.
Элеонора слушала, лишь наполовину погружаясь в смысл слов, наблюдая за другой сценой. Одна из новоприбывших девушек, отступив на десяток шагов, совершала почти ритуальный танец: тянулась на цыпочках, подпрыгивала, ловя невидимые нити связи с далёким миром, её руки взмывали вверх, как крылья пойманной птицы.
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.