Глава 7. Раннее утро
Линкольн в панике подлетел к Грейс: она лежала на кровати в неестественной позе - спина выгнулась, будто девушка стояла в мостике, тонкие пальцы вцепились в простыни, глаза закатились так, что были видны только белки. Вены на лице и на шее вздулись от напряжения и пульсировали в такт её хриплому дыханию. Линкольн никогда прежде не видел ничего подобного даже во время самых ужасных битв.
- Грейс! - парень схватил её и посадил себе на колени, начал трясти, пытаясь привести в чувства.
Девушка не реагировала. Она стонала и хваталась за всё, что попадёт под руку, выгибалась так, будто её тянули к потолку за невидимые нитки.
Линк сжал её ещё сильнее и слегка похлопал по щекам, но ничто не помогало, потом сильнее, однако девушка всё равно не просыпалась.
- Проснись же! - его голос сорвался на рык.
Ничего, только новый хрип, глубокий, грудной, почти нечеловеческий.
- В ванну - мелькнула мысль.
Он сгрёб Грейс в охапку вместе с одеялом и понёс в ванную. В который раз его поражало, насколько она лёгкая, будто она была не человеком, а котёнком.
С девушкой на руках оборотень вбежал в санузел. Нужно было действовать и быстро, и аккуратно - из-за того, что Грейс извивалась всё то время, что Линк её нёс, она могла случайно удариться о дверь или стену, а у неё и так был большой синяк после того, как она ударилась в больнице. Парень уложил девушку в ванну, быстро, но аккуратно. Она продолжала извиваться и издавать звуки, в которых смешались стоны, рык и вой одновременно. Линкольн рванул кран на полную, включил воду и направил поток Грейс на голову, надеясь, что хоть так она проснётся. И это сработало. Она закашлялась и начала жадно хватать воздух ртом, изо всех сил цепляясь за бортики ванны. Мокрые волосы прилипли к лицу, Грейс шарила своими безумными, затуманенными, мутными глазами по комнате, пытаясь понять, где она находится. Линк выключил воду и опёрся на край ванны, тяжело дышать и пытаясь переварить всё, что только что произошло. В его груди колотилось сердце, не так, как в обычном бою, а как тогда, когда на его руках впервые умирал его близкий человек.