Вера и доверие.
Пока лагерь погружался в беспокойную дремоту, а Ридок окончательно затих, раскинувшись на траве, я поняла, что не смогу просто сидеть. Мышцы требовали движения, а мысли — тишины. Я решила, что короткая тренировка поможет мне «выпустить пар» и, возможно, заглушить тупую боль в ноге и ноющее запястье.
Рука горела после встречи с мечом Эдмунда, а нога до сих пор напоминала о когтях теней при каждом шаге. Но я не могла позволить себе слабость. Если я покажу, что ранена, что мне больно — я стану обузой. А обузы долго не живут там, куда мы направляемся. Нужно было приучить тело терпеть боль так, чтобы она стала привычным фоном, на который не обращаешь внимания в разгаре боя.
Я отошла чуть дальше, туда, где деревья расступались, образуя небольшую естественную площадку. Достала кинжалы. Холодная сталь привычно легла в ладони, но уверенности это не прибавило.
«Слишком медленно, Лилит. Плохо».
Голос Оливии ядовитой змеей шевелился в моем сознании. Медленно. Это слово жгло больнее любой раны. Я с самого детства изнуряла себя тренировками, работала над каждым замахом, над каждым шагом, считая, что достигла совершенства для своих лет. Но одна встреча с Оливией — и вся эта уверенность рассыпалась в прах. А то, как Эдмунд перехватил мой кинжал... Он даже не напрягся. Его реакция была за пределами того, что я считала возможным. Медлительна. Неопытна. Просто девчонка с острыми игрушками.
Я резко замахнулась и метнула первый кинжал. Он с глухим стуком вонзился в ствол старой сосны. Точно в цель. Я меткая, этого не отнять, но Оливия права — я медленная. Нужно быстрее.
Второй кинжал. Снова в цель. Но рука дрогнула.
Третий. Четвертый. Пятый.
— Быстрее! — прошептала я самой себе, чувствуя, как пот заливает глаза.
Еще бросок. Еще. И еще. Я металась по площадке, выхватывая ножи и посылая их в дерево один за другим, пока легкие не начало жечь от нехватки кислорода. В конце концов, я остановилась, тяжело опираясь руками о колени. Сердце колотилось в ребра, как безумное. Я подошла к израненному стволу и начала вытягивать кинжалы. Сталь выходила с неохотой, будто дерево не хотело возвращать мне мое оружие.
— Так и знал, — раздался спокойный голос за спиной.
Я резко обернулась, едва не метнув нож в того, кто стоял в тени. Лиам. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с той самой мягкой, всезнающей улыбкой, которая всегда меня обезоруживала.
Я демонстративно отвернулась, снова прицеливаясь в дерево.