Осознание.
Глубокая, удушливая ночь наконец-то опустилась на замок, принеся с собой долгожданную, но пугающую тишину. Праздничный гул, пьяные крики знати, фальшивые поздравления и звон кубков - всё это осталось позади, растворилось в холодных каменных коридорах. Замок словно вымер.
Я сидела в своей комнате, глядя в окно на бледный диск луны, но мысли мои были бесконечно далеки от покоя. Сердце билось неровно, тяжело ударяясь о ребра. Я отчетливо понимала, что наступившее утро принесет с собой лавину проблем. Завтра меня ждет тысяча вопросов от Рубио, от Мии, от старейшин и послов. Да от всех без исключения! Они потребуют объяснений. Они захотят знать, почему законная наследница престола устроила этот дерзкий, невиданный в истории переворот прямо на глазах у сотен свидетелей.
Но всё это - Рубио, советники, их гнев и недоумение - казалось мне сейчас блеклым, незначительным шумом. Самое главное, самое страшное заключалось в другом: я абсолютно не знала, чего ожидать от Эдмунда. Какую цену он заставит меня заплатить за мою сегодняшнюю выходку?
Не в силах больше выносить удушающую атмосферу четырех стен, я поднялась с постели. Ноги сами понесли меня прочь из комнаты. Я не зажигала свечу, двигаясь в полумраке, словно призрак. Мой путь лежал в тронный зал. Я знала... точнее, на каком-то подсознательном, ментальном уровне чувствовала, что он должен быть именно там. Король Нарнии не стал бы спать после того, что я с ним сделала. Он должен был искать ответы.
Во всем замке царила звенящая, мертвая тишина. Каждый мой шаг, несмотря на мягкие туфли, гулким, отчетливым эхом отдавался от высоких сводов коридора, словно отсчитывая секунды до неизбежного столкновения. С каждым метром, приближающим меня к цели, внутри нарастало глухое раскаяние, смешанное с упрямым нежеланием признавать вину. Наконец, я дошла до огромных, окованных серебром дверей тронного зала.
Я замерла перед ними. Рука, занесенная над тяжелой ручкой, слегка дрожала. Я сделала глубокий, судорожный вдох, задержала дыхание на секунду и медленно выдохнула, заставляя себя собраться. Только после этого я толкнула массивные створки и вошла внутрь.
В огромном зале было темно. Факелы давно догорели, и лишь колоссальные арочные окна пропускали внутрь бледный, призрачный лунный свет, который длинными серебряными полосами ложился на холодные гранитные плиты пола. А в самом конце этого величественного помещения, на высоком подиуме, в массивном королевском троне моего отца сидел Эдмунд.