Треск под ногами.

Идя обратно, я чувствовала, как в голове шумит не от ветра, а от роя навязчивых мыслей. Эдмунд. Что за странный тип? Он что, действительно следил за мной? Эти его холодные, изучающие взгляды и внезапное появление в лесу… Если бы он не был тем самым легендарным Королем, я бы всерьез решила, что у нас в отряде завелся маньяк. Но больше всего меня бесило собственное тело, которое предательски замирало, когда он подходил слишком близко.

Однако, когда мы вышли к берегу, мысли об Эдмунде мгновенно испарились. Привычный, оглушительный ров реки смолк, сменившись странным, звенящим безмолвием. Селестия стояла у самой кромки, её лицо было белым, как мел, а руки мелко дрожали. Но она справилась. Поверх бурлящего потока пролегла мутная, полупрозрачная полоса льда — наш единственный шанс на спасение.

— Получилось? — я пристроилась рядом с ней, заглядывая в её измученные глаза.

— Да, — выдохнула Селестия, и от её дыхания в воздухе поплыло облачко пара. — Но лед тонкий. Нужно идти аккуратно, но очень быстро. Я буду стараться удерживать его магией, пока вы идете, но силы не бесконечны.

Я кивнула, чувствуя, как внутри натягивается струна. Рубио обернулся, пересчитывая нас, и его лицо мгновенно потемнело.

— Где Ридок?

Я огляделась. Действительно, этот шут, который только что бежал впереди всех, бесследно исчез. Я едва сдержала стон раздражения. Ну где его носит? Мы на краю гибели, а он решил поиграть в прятки?

— Ридок! — крикнул Рубио, но ответа не последовало.

Я обернулась назад, в сторону леса, и в этот момент из густых теней вылетела фигура. Это был Ридок. Он бежал так, будто за ним гналась сама Смерть, и, честно говоря, я была не так уж далека от истины. Его одежда была изорвана, по лицу размазана кровь, но он больше не выглядел тем беспечным парнем, который сыпал шутками. Его взгляд был сосредоточенным и яростным. Прямо на бегу он оборачивался и выпускал в преследователей сгустки ослепительного пламени, создавая огненные заслоны прямо из воздуха.

А за ним летели Тени. Десятки черных, рваных силуэтов, которые приближались с пугающей скоростью.

— Бегите! — его голос сорвался на хрип. — На лед, живо!

Мы сорвались с места. Вся осторожность, о которой просила Селестия, полетела к чертям. Первые шаги по льду отозвались жутким, пронзительным треском. Линии трещин, похожие на паутину, мгновенно поползли в разные стороны от наших сапог. Селестия шла последней, её пальцы были плотно прижаты к вискам, а кожа на руках начала приобретать мертвенно-синий оттенок от перенапряжения.