Она принадлежит четвёртой.

Проснувшись, первое, что она заметила, чертовски знакомые белые потолки.Выдохнула, ведь это не деревянный потолок ее комнаты в Наружности.Хмыкнула,расслабив тело, ведь она не умерла.Девушка наконец-то в Доме.Черт с ним, что в Могильнике, главное, что не там, где она была совсем недавно.Барабанщица не могла пошевелить ни одной своей конечностью, не чувствуя их.Могла лишь смотреть в потолок и довольно ухмыляться, понимая, что здесь она снова Сатана. Сатана и никто другой.Понимала, что теперь после выпуска не нужно волноваться о том, что будет происходить после него, ведь почти вся семья мертва, кроме отца который ушёл.Она единственная в роду.

Дверь в комнату хлопнула и кто-то начал идти в сторону кровати.Шаги медленные, но такие громкие, что в ушах звенело.Неизвесиный сел на, похоже, стул, что стоял в углу комнаты, около двери.Возможно кто-то из Пауков, что должен был за ней следить.Плохо только то, что горло ужасно болело, а на шее чувствовалась недавно зашитая рана.Она не могла двигаться и походу говорить.Из признаков жизни девушка могла лишь моргать и..и все..А нет, еще она могла поднимать один уголок губ, но дело это никак не спасало.И как тогда дать понять человеку, что сидит в другом конце комнаты, которого она тем более не видит, что она отошла от сна или обморока?

Сатана не помнит того, что было до этого.Помнит комнату, где убила мать, помнит как ее вез в машине Ральф.Помнит как было больно, но ничего больше.

И сколько мне так еще лежать? И сколько я тут вообще?

По потолку она узнала свою самую первую палату, в которой только была.То место, где она росла, училась, принимала свою болезнь.То место, где она встретила Их .Прямо на этой же кровати.

Девушка поджала губы от понимая того, что больше не любит наружность, она не может больше выходить гулять или в школу, она боится, боится самой наружности, боится своих друзей которые могут узнать кто убил Лизу, никогда не боялась и думала что это очень глупо, теперь она поняла почему все жители Дома так ненавидят эту проклятую наружность. Стало грустно ведь Сатана больше никогда не встретиться с Лаской. Ни с ней, ни с Лизой, ни с Лёвой. Да даже с Персико , Алиной, мамой Саранчи, они не встретятся больше, никогда.

Человек, что сидел в другом конце комнаты снова поднялся.Барабанщица надеялась, что он не уйдет из комнаты, оставив ее одну.Но шаги, что раздавались от обуви неизвестного, приближались именно к ней.

-Оу, ты очнулась.