13 Глава
Среди деревьев за домом я сложил горку из маленьких черных сверчков. Они бешено били крылышками, а рядом с ними возвышалась кучка их крохотных лапок, похожих на тонкую пластиковую стружку. Без лапок сверчки только беспомощно ерзали, их брюшки сгибались, словно короткие толстые пальцы, крылышки трепыхались, борясь с грязью и гравитацией. Похоже, они не могли оторваться от земли — им требовались лапки, чтобы подпрыгнуть и взлететь.
Я думал, что обломанные лапки будут сочиться кровью, или что там течет внутри сверчка, но они отрывались, как лепестки цветка, целиком. Не оставляя ранок.
Я закопал живую горку и отряхнул ладони. Предстояло подготовиться к сегодняшнему вечеру.
От меня не должно исходить никакой угрозы для Брук. Первый фактор — мои правила: они не позволяли мне делать то, что нельзя, и я строго следовал им, ни разу за последнее время не дав себе поблажки. Второй фактор имел отношение к первому и объяснялся просто: мама весь день отсутствовала. Она уехала сначала к Маргарет, потом к Лорен, чтобы убедить ее подать заявление о насилии в семье. Я выкинул их всех из головы, заполнив ее приятными мыслями и успокаивающими мантрами: 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21. Я пребывал в мире с самим собой, и Брук не стоило опасаться столь мирного разума.
Третьим фактором стали, конечно, сверчки; все опасные или насильственные поползновения, которые могли у меня появиться, я выявил, удовлетворил и похоронил в земле. Мистер Монстр был счастлив, я был счастлив, мир был счастлив.
Я задержался в лесу. Дом Брук стоял чуть дальше влево, и отсюда я видел его крышу. Зимой я провел в этом лесу немало часов, забравшись на дерево за домом Брук и глядя в ее окно. Это было опасно, но вел я себя осторожно, и никто меня не заметил. Она никогда не задвигала шторы, вероятно, не предполагала, что кто-то может здесь объявиться, — наша улица находилась на самой окраине Клейтона, а за домами на две мили тянулся сплошной лес.
Я, конечно, прекратил наведываться туда — не стоило проводить столько времени, думая о Брук. Я и стал ее избегать, чтобы поменьше думать. Но теперь ситуация изменилась. Мы чаще встречались, и по ее желанию. Я мог мечтать о ней, не чувствуя себя виноватым. И мои правила оставались при мне, так что ничего не должно было случиться.