Зазеркалье
Карандаш с негромким шуршанием выводил на бумаге чертëж. Лампа, являющаяся единственным источником света, освещала целый ворох бумаг с чертежами и слегка бледную руку того, кто чертил.
Однако выходило то вкривь, то вкось. Цифры и буквы скакали по листу бумаги не хуже горных коз, линии словно играли в волны и проходили сквозь сам чертëж, а стрелки вели непонятно куда и зачем, да и в целом эта графическая вакханалия на листе выглядела словно план по захвату власти.
Забавно, несколько лет тому назад он ведь и вправду хотел захватить власть во всëм мире. Эх, детские годы... Зато есть что вспомнить и какие байки травить следующему поколению. Если оно вообще будет.
Карандаш с глухим стуком упал на стол. Изобретатель снял очки, стëкла в красной оправе тоже были отложены на стол. Перед глазами плыло, а мозг словно плавился, из-за чего начало стучать в висках.
Ромео упëр локти в стол и стал массировать виски в надежде унять пульсирующую боль. Взгляд его невольно упал на стоящие рядом часы. Половина пятого часа утра...
Со стороны двери раздался глухой скрип и, судя по звукам, кто-то зашëл в комнату. Вариантов кто это был можно по пальцам одной руки посчитать, с ним бок о бок живëт не так много людей, разбавляющих его времяпрепровождение, так что догадываться долго ему не пришлось.
– Ромео, у тебя это новая привычка что ли? - возмущëнно и сонно шептала Луна, оперевшись на дверной косяк и неодобрительно смотря на юношу полуприкрытыми глазами. - Это который раз, когда ты несколько дней подряд не спишь?
Вопрос остался без ответа. Изобретатель только вздохнул и закачал головой, словно маятником. Конечно, недосып негативно сказывается на здоровье, Ромео это прекрасно знает и совершенно не нуждается в повторении этой информации по сотне раз.
– Опять кошмары? - уже немного менее недовольно задала вопрос злодейка, поправляя пеньюар на себе.
Юноша кивнул головой. В последнее время кошмары снились ему постоянно и не без причины, о которой он не хотел думать, но которая повлекла за собой весьма большие изменения в его жизни.
Изобретатель взглянул на календарь, висящий на стене. Восьмой день марта. Вроде и ничего необычного в этой дате нет. Вот только две недели назад, двадцать второго февраля, мать "Злобного гения" покинула мир живых, отправившись за грань облаков.