Глава 2. Харпер
Джессика перемотала мне руку какой-то вонючей мазью и бинтом. Я кривилась от боли, стараясь забыть красные волдыри, но молчала, прикусывая губу практически до крови.
Меня заставили выпить стакан виски практически залпом, чтобы расслабиться.
Ненавижу состояние беспомощности.
И теперь в час ночи с перемотанной рукой я должна ехать на такси домой. Мне хочется выть от обиды и боли, но я сажусь в машину молча.
Хотя мне заплатили тройную оплату за смену, я не хотела домой. Мой распорядок нарушен.
Я понимаю, что это звучит странно. Но упорядочивание – это единственное, что не дает моей жизни скатиться в хаос.
Моя мать Мариса познакомилась с моим отцом Ианом в выпускном классе. Они влюбились, переспали. Через два месяца мама узнала, что беременна. Ещё через полтора, что отец собирается в армию по контракту.
Когда мне исполнился месяц, мама получила письмо, что отец погиб.
Мама нянчила меня, живя на пенсию и пособие. Потом ясли детский сад и школа. Мама работала официанткой и уборщицей в нескольких богатых домах.
Чтобы её не разочаровывать, я училась на «А+», была лидером дискуссионного клуба, играла в лакросс и поступила-таки в университет из Лиги плюща.
Мама устроила фейерверк на заднем дворе нашего домика на окраине Нашвилла. Мы были счастливы. Но прекрасно понимали, как тяжело мне будет вписаться во всю эту золото-богатую идиллию Лиги плюща.
Это ерунда. Ведь Мариса начала снова рисовать, а она очень талантливая.
У нас в семье есть любимая история: в день знакомства родителей мама нарисовала папе шарж, перед близостью подарила портрет, а новость о беременности сообщила с помощью комикса. Чувствую, знаю точно, не смотря на молодость, они были счастливы и любили друг друга. Как бы иначе у них родилась такая красавица?
Когда такси подъехало к дому, я расплатилась и взяла чек. Мне предстояло зайти в плохо освещённый подъезд, когда я заметила, как от стены отделилась тень.
- Черт, - вслух выругалась я.
Уставший мозг судорожно прокручивал варианты. Бежать сложно – на ногах неудобные каблуки, ведь я не переобулась. Глаза застилают слезы от бессилия и боли. Остаётся только драться или сдаться.
Неуверенной походкой подхожу к фонарю, опираюсь спиной и жду незнакомца.
Между нами расстояние пару метров. Мне кажется, я выгляжу как проститутка в свете фонаря: шпильки, узкая юбка и расстёгнутый пиджак с закатанными рукавами. То, что было уместно в вестибюле отеля, выглядит пошло в ярком свете фонаря.
- А ты красотка.