В пасти у Хирурга

  Тюрьма строгого режима Клэрмонт встретила их лязгом гидравлических затворов и запахом озона. Здесь воздух казался стерилизованным, выжженным током высокого напряжения.
  Мартин шел на полшага позади Джеймса. Его спина была напряжена, а рука то и дело касалась кобуры под пиджаком, рефлекс который он не мог подавить. Для него Фред Уилсон был не только золотым стандартом психопатии но и человеком который убил его мать, Элизабет.

- Вы уверены, что готовы? У вас дрожат руки.

Негромко спросил Мартин, когда они подошли к последнему посту охраны. Хотя он и сам был не в лучшем состоянии. Джеймс остановился и посмотрел на свои пальцы. Они действительно мелко вибрировали.

- Это не страх. Это резонанс. Когда подходишь к источнику радиации, счетчик Гейгера начинает трещать. Фред это радиация.

Они вошли в блок. Камера была открытой, отделенной лишь жирной красной линией на полу. Фред сидел в кресле, одетый в идеально отглаженную тюремную робу. Он сидел окруженный книгами и анатомическими набросками на стенах. Всё таки связи и деньги его спасли и помогли устроиться так удобно. Позади Фреда была натянута тонкая леска-ограничитель.

Он медленно поднялся. Его лицо просияло теплой, почти ангельской улыбкой.

- Джеймс. Мой мальчик. Семь лет прошло с нашей последней встречи...ты всё так же плохо спишь.

Фред перевел взгляд на Мартина.

- Ты нашел себе нового партнера? Мне кажется или мы уже виделись?

Он начал изучающи скользит взглядом по агенту.

- Оставь его - голос Джеймса прозвучал сухо - Мы здесь не ради твоего любимого хобби. У нас новый игрок.

Джеймс показал фотографию с уликами и страницы из словаря профессора Торна. Фред едва взглянул на снимок. Он продолжал изучать Мартина, словно тот был интересным экспонатом в музее.

- Я вспомнил! Сын Дэвида Эдвардса. Мартин. Семья героев и...лжецов. Ваша осанка говорит о дисциплине за которой скрывается глубокая боль. Как же её называли, Элизабет?...жаль что её финал оказался таким ужасным.

Мартин дернулся, как от удара. Его лицо исказилось а маска ледяного спокойствия треснула.

- Заткнись - прохрипел Мартин делая шаг к красной линии - Еще одно слово о моей матери, и я вырву тебе язык.

Фред рассмеялся, подаваясь вперед, так сильно, что леска впилась ему в спину.