ледяной алтарь

4 глава

Темнота заброшенного подвала, в котором они укрылись на ночь, казалась почти осязаемой. Мороз пробирался сквозь щели в бетонных перекрытиях, заставляя воздух звенеть от холода. Скай сидела на полу, плотнее кутаясь в потрепанную куртку и грея дыханием онемевшие пальцы. Напротив нее, прислонившись спиной к сырой стене, сидел Эван. Тусклый луч карманного фонарика, направленный в потолок, выхватывал из мрака его бледное, осунувшееся лицо.

В этой тишине, нарушаемой лишь завыванием ледяного ветра снаружи, Эван вдруг заговорил. Его голос звучал тихо, надтреснуто, словно он долго не решался нарушить молчание.

— Чейз всегда был другим, — произнес он, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Более сильным. Мужественным. Он всегда защищал меня. Сколько себя помню.

Скай повернула голову, внимательно прислушиваясь. Тема его семьи всплывала редко, и каждый раз Эван замыкался в себе. Но сегодня, среди этого бесконечного зимнего кошмара, ему, видимо, нужно было выговориться.

— Наш отец был очень богатым человеком, — тихо продолжил Эван, и в его голосе проскользнула глубокая, застарелая горечь. — Влиятельный ублюдок, которого боялся весь город. У нас никогда не было проблем с деньгами. Огромный дом, дорогие вещи... Но отца это не делало человеком. Мы были для него лишь собственностью, игрушками, на которых можно было срывать злость. И каждый раз, когда отец поднимал на меня руку, Чейз вставал впереди. Он закрывал меня собой. Забирал удары, которые предназначались мне.

Эван сглотнул вставший в горле ком и плотнее натянул капюшон.

— А я... я оказался трусом. Я даже не успел признаться Кэсси. Девушке, которую люблю больше жизни. Кэсси была единственным светлым пятном во всем этом кошмаре. Когда я смотрел на нее, мне казалось, что этот мир еще можно спасти. Но я молчал. Боялся, откладывал на потом, думал, что впереди еще куча времени. И теперь Кэсси где-то там. А я сижу здесь и не знаю, увижу ли её когда-нибудь снова.

Скай молча слушала, чувствуя, как внутри сжимается сердце. Она знала, каково это — терять близких и жить с грузом несказанных слов. Она не стала его утешать — в этом месте дешевые слова не работали.

*

Утро наступило незаметно, принеся с собой лишь тусклый серый полумрак и еще более жестокий холод. Пора было возвращаться в церковь, которая служила им убежищем.

Они двигались по заснеженным, мертвым улицам. Белый наст хрустел под ботинками, и этот звук казался слишком громким в звенящей тишине заброшенного города. По дороге им то и дело встречались пустышки.