Черные рубашки.
От кабинетов к главному входу, и оттуда на улицу, курсировали солдаты с кипами документов, личных дел, отчетов, справок, проектов; в центре вестибюля стоял офицер, будто главная фигура этого представления. Происходящее вокруг вызывало у него тот же восторг, что испытывают критики, наблюдая русский балет. Содружество приехало в Лодвар.
На улице началось столпотворение, как только Итан и Марк вышли из бара. Работники офиса толпами, стоявшие напротив администрации взволнованные обыском шептались между собой. Почему им позволили уйти? Зачем забирать документы и оборудование? Куда увели мэра?
В это же время открылся транспортный узел и широкую дорогу в четыре полосы закрыл непрерывный поток техники. Бронированные самосвалы с трёхметровыми в диаметре колёсами, марсоходы с ПВО комплексами, грузовики с беженцами — всё поднимало клубы красной пыли, которая обычно не оседала до вечера, пока трафик не перекрывали.
В этом потоке постройки в Лодваре казались крохотными. Улица терялась во взвешенном марсианском песке, который гораздо мельче и похож на тальк. Марк точно знал, кто лежит в здоровых шахтерских самосвалах с высокими бортами кузова, с широкими колёсами. В огромных кузовах можно уложить четверых в полный рост, и останется еще небольшая тропинка, чтобы проносить вглубь иссушенных на поверхности военных.
Кто-то умирает, свернувшись клубком, или испускает дух, стоя на коленях или в какой-либо другой позе. С такими Содружество не церемонилось: подрубало согнутые окоченевшие конечности, чтобы выпрямить их, могли свалить трупы в кузов кусками. Брезгливые наёмники этим не занимались напрямую, а приказывали республиканским военным и снабженцам. «Нельзя выбрасывать столько биомассы на поверхность! Всё собрать! Умещай всё в кузов!» - говорили они. Сверху трупы всегда засыпали песком, который просто пропитан ядовитыми перхлоратами. Наёмники дяди Фреда не стремились, чтобы от трупов осталось подобие вяленой рыбы, но под песком легко скрыть пять или шесть рядов тел. Никто не хотел наводить истерию, проезжая на девяносто тонном желтом катафалке по поселениям.
Марк Хилл мог стать пассажиром подобного самосвала, но ему посчастливилось только вынимать трупы из уцелевших скафандров. Он вспомнил, насколько лёгким оказался первый, застывший по стойке смирно, усилий для подъёма тела он приложил слишком много, и показалось, что труп сам прыгнул на плечи Марка.
— Ты знаешь, где останавливаются эти здоровые грузовики? — спросил Роджерс.
— Никто не знает, — ответил Марк — Никто не в курсе.