Глава 17. Дурак.
Готовьтесь, история подходит к концу!
Вирджиния встретила Петра Гуменника ослепительным, почти вызывающим солнцем. После затяжной питерской серости этот свет казался ему искусственным, слишком ярким, словно декорации на съемочной площадке. Выходя из такси, он поправил лямку рюкзака, чувствуя, как липкий пот проступает на висках — сказывались сорок часов без сна, бесконечные пересадки и нервное истощение.
Он стоял на тихой, респектабельной улице пригорода. Здесь всё было словно из американских фильмов: идеально подстриженные газоны, широкие подъездные дорожки и тишина, которую нарушало только отдаленное жужжание газонокосилки. Пётр вытащил из кармана помятый листок с адресом и начал отсчитывать дома.
Сердце стучало где-то в горле. В голове он прокручивал сотни сценариев. Вот он звонит в дверь, выходит заплаканная Аделия, он хватает её за руки, говорит: «Поехали домой, я здесь, я всё решу». Или дверь открывает Малинин, и Пётр, не раздумывая, высказывает ему всё, что думает о его отношении к ней. Он был готов к драке, к скандалу, к долгим уговорам. Он был готов ко всему, кроме реальности.
Дом номер 114. Большой, светлый, с аккуратным крыльцом. Пётр замер за раскидистым кустом сирени на противоположной стороне улицы. Он уже собирался сделать шаг к перекрестку, как входная дверь распахнулась.
Из дома вышли двое.
Пётр инстинктивно отступил глубже в тень листвы. Его дыхание перехватило.
Это были они. Илья и Аделия. Но это были не те люди, которых он представлял в своих тревожных снах. На Илье были яркие шорты и свободная футболка, он выглядел расслабленным и невероятно живым. Аделия... Она была в легком сарафане, её волосы были распущены, а на лице не было и следа вчерашней боли.
Илья что-то горячо рассказывал, размахивая руками. Он вдруг остановился, притянул Аделию к себе за талию и, легонько щелкнув её по носу, громко рассмеялся. Его голос долетел до Петра сквозь неподвижный воздух:
— Ну же, Адель, не дуйся! Сегодня будет лучший день в твоей жизни, обещаю! Ты моё солнце, ты заслужила самый крутой отдых.
Аделия не отстранилась. Напротив, она прижалась к его плечу, подняла на него глаза и улыбнулась — той самой искренней, светящейся улыбкой, которую Пётр считал «их общей тайной». Она что-то тихо ответила, и Илья, не выдержав, быстро поцеловал её в макушку, продолжая удерживать её руку в своей. Они переплели пальцы — крепко, естественно, так, как делают люди, которые нашли друг в друге убежище.