Глава 11

На утро я не слышу будильника, шарканья ног или разговоров, пока другие неофиты собираются. Я просыпаюсь от того, что Кристина трясет меня за плечо одной рукой и похлопывает по щеке другой. На ней уже надета черная куртка, застегнутая под горло на молнию. Если у нее и остались синяки после вчерашней драки, на темной коже их сложно разглядеть.

– Просыпайся, – говорит она. – Подъем.

Мне приснилось, что Питер привязал меня к стулу и спросил, не дивергент ли я. Я ответила, что нет, и он бил меня, пока я не сказала «да». Я проснулась с мокрыми щеками.

Я собираюсь что-то сказать, но получается лишь застонать. Тело болит так сильно, что трудно дышать. К тому же у меня распухли глаза от приступа рыданий прошлым вечером. Кристина протягивает мне руку.

На часах восемь. В четверть девятого мы должны быть у рельсов.

– Я сбегаю раздобуду что-нибудь на завтрак. А ты просто… соберись. Похоже, на это потребуется время, – говорит она.

Я невразумительно бурчу в ответ. Стараясь не сгибать поясницу, я шарю в ящике под кроватью в поисках чистой рубашки. К счастью, Питера здесь нет, и он не видит, как мне нелегко. С уходом Кристины в спальне никого не остается.

Расстегнув рубашку, я смотрю на свой голый бок, покрытый синяками. На мгновение цвета гипнотизируют меня: ярко-зеленый, темно-синий, коричневый. Я переодеваюсь как можно быстрее и оставляю волосы распущенными, поскольку не в силах поднять руки и убрать их за спину.

Я смотрю на свое отражение в маленьком зеркале на задней стене и вижу незнакомку. У нее такие же светлые волосы и узкое лицо, как у меня, но на этом сходство заканчивается. У меня нет заплывшего глаза, разбитой губы и синяков на челюсти. Я не белая, как бумага. Она не может быть мной, хотя и повторяет мои движения.

Когда Кристина возвращается, держа в каждой руке по маффину, я сижу на краю кровати и смотрю на ботинки у себя на ногах. Придется наклониться, чтобы завязать шнурки. Будет больно.

Но Кристина просто передает мне маффин и приседает на корточки, чтобы завязать мне ботинки. Моя грудь переполняется благодарностью, жаркой и немного болезненной. Возможно, в каждом есть капелька альтруиста, даже если он об этом не знает.

Ладно, в каждом, кроме Питера.

– Спасибо, – говорю я.

– Ну, мы бы ни за что не успели вовремя, если бы тебе пришлось завязывать шнурки самой, – отвечает она. – Пойдем. Ты ведь можешь есть на ходу?