Глава 22: Иные
2015 год. 23-24 февраля. Ночь.
Тьма в комнате была не просто отсутствием света, она казалась осязаемой, тяжелой, как сырая земля. Миллер открыл глаза и первым делом почувствовал, как его легкие обжигает холодный, сухой газ. Углекислый газ. Он уже начал заполнять нижнюю часть помещения, вытесняя кислород к потолку.
Миллер опустил взгляд на свои ноги. Они плотно сидели в отверстиях, зафиксированные на педалях. Рядом с щиколотками хищно поблескивали лезвия промышленных терок.
— Ларус... — Миллер хрипло усмехнулся, и эта усмешка перешла в сухой кашель. — Вот ублюдок...
Это испытание которое ранее Максим Борисов ощутил, была построена на принципе ,,Дыши или страдай,,. Внутри механизма был установлен реверсивный клапан. Пока педали вращаются, открывается заслонка с притоком чистого кислорода, а клапан CO2 перекрывается. Стоит остановиться и газ заполнит комнату, но ноги останутся целы.
Плечо разрывало от боли после выстрела Ларуса, но Миллер не мог позволить себе роскошь потерять сознание, и начал действовать.
Он не стал паниковать, и стащил с себя остатки рубашки и пиджака. Пальцы, липкие от крови, работали четко. Он начал рвать ткань на длинные, максимально узкие и прочные полосы.
Миллер максимально низко наклонился к отверстиям. Он начал обматывать эти полосы вокруг вала педали и своих стоп, создавая многослойный кокон. Он оставлял свободные концы ткани так, чтобы при начале вращения их мгновенно затянуло под лезвия.
Сделав последний глубокий вдох остатков кислорода, Миллер с силой нажал на педали.
Терки мгновенно вгрызлись в ткань. Но Миллер не останавливался. Он крутил педали быстрее, используя инерцию механизма.
И вместо того чтобы резать его плоть, лезвия начали задыхаться. Ткань, наматываясь на вал, спрессовывалась в каменную массу. Лезвия буксовали, забиваясь волокнами хлопка и шерсти.
Как только вал сделал первый полный оборот, в глубине стены сработал пневматический привод. Громкое звуки и поток углекислого газа оборвался. Вместо него из верхней форточки ударила струя свежего, холодного воздуха.
Миллер крутил педали, чувствуя, как свежий воздух наполняет его легкие. Механизм терки, окончательно забитый плотно спрессованными кусками его одежды, жалобно заскрежетал и замер. Ткань создала непреодолимый барьер между лезвием и его кожей.
Теперь он дышал, и был в безопасности от газа, хотя его ноги всё еще были скованы заклинившим металлом.
— Ты облажался, Ларус, — прошептал Миллер, глядя в темноту. — Твоя очередь жить в моём желудке!