глава 31 «не как следователь к подозреваемому, а просто по-человечески»
я пыталась сохранять спокойствие, старалась не смотреть вниз, когда мы уже почти выбрались на крышу. сердце колотилось, будто хотело выскочить наружу, но я шла исключительно рядом с боковым. шаг за шагом, цепляясь мысленно за его уверенность. как шли остальные позади меня — я не знала. голова не поворачивалась, я не рисковала: стоило бы глянуть вниз, и у меня бы закружилась голова, ноги отказались держать, и я сорвалась бы.
— так, значит, здесь, слав, ты поднялся на крышу, — голос жени звучал спокойно, как будто он просто рассуждал вслух.
мы остановились около дымохода. я медленно развернулась, так же близко стоя возле жени, стараясь чувствовать его плечо рядом. к нам поднимался владислав, сконфуженный, напряжённый — в его глазах мелькало что-то слишком похожее на мой страх. за ним — ваня, тот двигался спокойно, будто высота для него ничего не значила. следом показался сотрудник с камерой, не обращая внимания на нас, он лишь фиксировал всё происходящее.
— и в руках что у тебя было? — спросил женя у владислава.
тот молчал, глаза его метались — на бокова, потом на меня, будто мы оба для него одинаковая угроза.
— а? чё в руках было? — снова спросил женя, жёстче.
— ничего не было, — выдавил владислав, заикаясь.
— ничего не было? — голос жени повысился, стал резким, почти крикливым, но ещё не злым.
— значит, всё-таки поднялся, да? раз ничего не было, то что ты туда засунул? — он сам ответил на свой вопрос. — куртку. слав, куртку. снимай свою куртку, снимай, снимай!
я отвернулась. их разговор я слышать не хотела. стояла молча, стиснув руки в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. взгляд метался по крыше, я искала хоть что-то, за что можно ухватиться, если вдруг оступлюсь. внутри всё гудело, и этот гул перебил только резкий звук и крик бокова.
слава поскользнулся. я успела лишь увидеть, как он дёрнулся, потерял равновесие.
— блядь! — выругался женя и рванулся к нему. — ну что ты стоишь, как замороженный?! страхуй его, блядь! — сорвался он на ваню.
слава, пытаясь подняться к дымоходу, рухнул и ухватился за ноги бокова, повиснув на нём, как утопающий.
— ты чё делаешь?! ты мне эту наркоманскую хуйню выбрось! — женя, не сдержавшись, ударил его. не сильно, но достаточно резко.
— да вы что, не видите?! — я рявкнула, не выдержав. — он высоты боится!
слова сами вырвались, вместе с отчаянием. всё это было бессмысленно. сын вдовина боялся высоты, и сильнее, чем я. один он сюда не сунулся бы, даже если бы хотел убить кого-то.
— меня бы он лучше боялся! — крикнул женя и отступил, резко уходя в сторону.
я же медленно, неуверенно пошла следом за ним. каждый шаг отдавался дрожью в ногах. стоя на краю крыши, я чувствовала, что сама зажата в ловушке: рядом с женей — обрыв и его крики, рядом со славой — наркоман, маньяк, и хоть середина крыши казалась безопаснее, но сердце металось в разные стороны.
— жень, хватит кричать, — резко сказала я, когда его голос разносился на всю крышу. мне и без того было невыносимо напряжно находиться здесь.
но он, будто и не слышал меня, обернулся к ване:
— ты чё его няньчишь, что ли, а? я не понял?! человек людей убил, и жену бы твою убить так смог. хотя, видимо, тебя бы это и обрадовало, да?!
— жень, хватит! — начала я, но слова мои уже тонули в новом витке злости.
ваня сорвался. подошёл к жени вплотную, их лица разделяло лишь несколько сантиметров. я же сделала шаг назад — и тут же почувствовала под ногами пустоту. едва не сорвалась вниз. дыхание перехватило, в голове зазвенело. а они — они даже не заметили. были заняты только своей ссорой.
— тебе же виднее, да? лучше знать, какого это, когда твою жену убить пытаются? — голос вани был низким, слишком близким, его дыхание я ощущала почти на своём лице. он стоял к жени слишком близко, опасно близко.
— а ты про мою жену не говори, — рявкнул женя, и в его голосе просквозила злость, натянутая, как струна.
— а ты, лика… прости, но с парнем тебе не повезло, — слова вани упали между нами, будто острый нож. — хоть он тебе и не муж, да и с таким отношением, не переживая за тебя, он и не станет мужем.
его фраза ударила так, что внутри всё оборвалось. словно меня саму толкнули с этой крыши, и я повисла над пропастью. дыхание перехватило, будто он сорвал защитную броню, за которой я прятала свои сомнения.
— её там убить хотят, угрожают, а ты что делаешь? да ничего ты не делаешь, боков. убьют её, ты к проститутке этой уйдёшь, — продолжил высказываться ваня. похоже, говорил всё то, что думал, и даже не понимал, что выводит бокова из себя ещё сильнее.
— я тебе сказал, не говорить про неё ничего! ты не понял меня?! — голос жени стал ещё злее, хриплый, обжигающий.
— а то что? — резко бросил ваня, и я видела, как глаза его метнулись.
и в следующее мгновение раздался удар. резкий, звонкий. боков ударил его.
— боков! злобин! — закричала я так, что голос сорвался, но они меня будто не слышали.
и именно тогда, когда я пыталась их остановить, краем глаза заметила — слава. он, пока мы снова утопали в своей ссоре, рывком поднялся, рванул вперёд, стремясь ускользнуть. его движения были резкими, отчаянными. он побежал к краю крыши, и в тот же миг поскользнулся. тело его сорвалось и покатилось вниз, кубарем.
женя первый сообразил. он рванул за ним — и сам поскользнулся. упал, успев ухватиться за какую-то железку, торчавшую из крыши.
— жень! — крик сорвался из меня, дикий, пронзительный.
но я замерла. ноги налились свинцом. страх, липкий и вязкий, сковал меня. я только смотрела, как он висит над обрывом. в голове пронеслось: «а если сорвётся? что тогда?» и именно эта мысль сорвала меня с места.
дрожа, сжимая зубы, я кинулась к нему.
— жень, жень, держись! — кричала я, хватая его за куртку. пальцы мои скользили по ткани, руки дрожали, но я вцепилась так, будто от этого зависела моя жизнь.
— вань, помоги! — сорвалась я на визг.
ваня кинулся, но не к нам. он тянулся к славе. я же не могла думать ни о ком другом. мне было всё равно на этого вдовина, всё равно, жив он или сорвётся. я держала только женю — за куртку, за руку, за всё, за что могла ухватиться.
и только благодаря тому, что мы с ним были вдвоём, что я вцепилась, не отпуская, он смог подняться. мы вместе, рывком, выбрались.
его рука крепко обхватила мою, или, может, это я стиснула его до боли — я уже не понимала. но когда мир закружился, и я снова глянула вниз, всё плыло, и дыхание сбивалось.
только женя, осторожно, шаг за шагом, повёл меня обратно, с крыши, вниз, на землю. и когда мы ступили на твёрдую поверхность, я вдохнула впервые за всё это время. свободно. глубоко. но руку его — крепкую, тёплую, спасшую меня не меньше, чем его самого — я не отпустила.
— ты как? отошла? — спросил меня боков.
я медленно отпустила его руку, кивнула. дыхание ещё дрожало в груди, но показывать это я не хотела. славу к этому времени уже увели, а нам троим предстояло войти внутрь особняка. подвал. у меня внутри всё сжалось, когда я вспомнила: именно там сначала держали славу, а потом и ваню закрыли насильно. не хотелось туда идти, совсем. ни настроения, ни желания. но работа есть работа. и мы вошли.
первыми пошли ваня и женя, я — следом. под ногами скрипели старые доски, пахло сыростью и плесенью. тусклая лампа мигала, стены были облезлые, и от этого весь коридор казался ещё мрачнее.
— я тебе ещё раз объясняю, — заговорил боков, голос у него был спокойный, но строгий, — мы с тобой не друзья. мы просто работаем вместе, и всё. мы никто друг другу. — слова его явно были адресованы ване.
— ну извини… те, — ваня понизил голос, будто пытался смягчить обстановку. — но я правда вас уважаю. не будем же мы из-за лики ругаться. я и сам за неё переживаю, вообще-то.
я сжала губы. эти разговоры про меня, будто меня здесь не было, раздражали.
— а я не из-за лики, — резко ответил женя. — а из-за того, что я в тебе ошибся. — он развернулся и пошёл дальше, будто хотел уйти от нас обоих. — и за неё можешь не волноваться. я и сам могу о ней позаботиться. — последние слова он бросил уже жёстче, с той агрессией, что в нём всегда нарастала мгновенно.
— я думал, что ты один человек, а ты оказался другой, — бросил он, уходя вперёд.
— какой другой? — резко спросил ваня, шагнув за ним.
— сопляк ты и мудак, вот какой! — выкрикнул боков.
я замедлила шаг. оба снова стояли почти нос к носу, и в воздухе повисло напряжение. но я знала: сейчас драки не будет. устали. выплеснули злость.
— и к девушке моей чтобы больше не подходил, понял ты? — голос жени снова рванулся вверх, острый, как кнут. — и попробуй ещё спроси меня "а то что".
— я могу объяснить, — тише, виновато сказал ваня.
но женя покачал головой. резкое отрицание.
я не вмешивалась. просто вошла в небольшую комнату, оставив их за спиной. внутри было тесно: матрас на полу, старый стул, книга на матрасе. воздух спертый, пыльный, от него першило в горле. я быстро подняла книгу, пролистала страницы — пусто. бросила её с такой силой, что она с грохотом отлетела к противоположной стене. звук разнёсся по подвалу, заставив обоих вспомнить, что они тут не одни.
— лика? — резко откликнулся боков, влетая в комнату.
— помогите, — зло попросила я, кивая на матрас.
сама же нагнулась к стулу, но и там ничего. когда они начали переворачивать матрас вверх дном, я увидела дырки в обивке. отвратительно, но деваться было некуда.
— с дороги уйдите, мешаетесь только, — прохрипела я, обходя их и садясь на корточки. пальцами осторожно ощупывала разрезы, ткань была жёсткая, пахла гнилью.
— и долго ты будешь этот матрас теребить? — спросил боков, прислонившись к стене. руки сложены на груди, в голосе лёгкий сарказм.
я резко поднялась.
— а может вы будете хоть что-то делать, а не смотреть на меня?! идите! осматривайте! в конце концов разойдитесь по разным углам! — закричала я.
— чего это ты психованная-то? — хмыкнул женя.
я села обратно, продолжая дело. старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрожал.
— потому что вы как два идиота. один изменяет, а второму лишь бы концерт устроить и на чужое горе посмотреть. и сейчас вы больше ругаетесь, а не работой занимаетесь.
слова мои повисли в тишине.
— бегом осматривать всё! че вы уставились на меня, а?! — я сорвалась. — чтоб глаза мои вас не видели! ясно?!
они переглянулись, но без лишних слов вышли.
и только тогда, когда комната погрузилась в тишину, я снова вернулась к матрасу. пальцы нащупали твёрдое. я вытащила небольшую коробку, открыла её. сердце пропустило удар.
внутри — фотографии. много. девушки. на одной из них — та самая, жертва, что была найдена в бамбуке. точнее, проткнута им. татуировка та же самая.
пальцы дрогнули, я крепко сжала коробку, будто боялась, что её у меня отнимут. оглядев комнату в последний раз, я выпрямилась и покинула её.
— боков! злобин! — крикнула я, бродя по особняку островского, вцепившись пальцами в коробку так, что костяшки побелели.
— да? — отозвался ваня, выходя ко мне из коридора.
— поехали. всё, что надо, я уже нашла. вань, сообщи, чтобы когда мы приехали в участок, славу этого на допрос привели. вопросы у меня к нему есть, — бросила я, не останавливаясь, и пошла к выходу.
злость кипела во мне. на них обоих. на бокова и злобина. их выяснение отношений при мне — плевок, словно я пустое место, которое только и делает, что пытается их разнять. а ругались-то они, похоже, из-за меня. и сколько в этом смысла? всё же ясно и без слов. а я не могу взять ситуацию под контроль, и это жгло сильнее всего.
— что ты нашла? — спросил боков уже в машине, когда я захлопнула за собой дверь.
я не повернула головы.
— а тебе-то что? идите и дальше ругайтесь, как дети малые.
— я. тебя. спросил. что. ты. нашла? — каждое слово он отделял, словно отмерял, скулы сжаты так, будто челюсть вот-вот треснет. в голосе злость и сдерживание.
— коробку. в коробке фотографии. на фотографиях жертва, что мы ранее нашли, — коротко бросила я, и в словах всё равно сквозила злость, тяжёлая, липкая, застрявшая в горле.
женя промолчал. руки крепко на руле, взгляд упрямо вперёд. только скорость прибавил. он всегда так делал: психовал, злился, и машина мчала быстрее, будто могла сжечь его напряжение.
дорога до участка прошла в молчании. дорога до кабинета, где должен был быть допрос, тоже. каждый варился в своём. я — в злости. боков — в своей немой буре. ваня — в тишине, будто боялся сказать хоть слово.
я зашла первой, тихо опустилась на стул за столом. внутри всё кипело, но снаружи я держала камень. женя и ваня тоже вошли, но не рядом со мной — держались на расстоянии. напряжение висело между нами, густое, как смог.
славу завели. посадили напротив. он выглядел помятым, глаза бегали. я тяжело вздохнула, достала из сумки коробку и поставила на стол.
— вот это, слава, я нашла у тебя под матрасом. чьё это? — голос мой звучал спокойно, но в нём была сталь.
— это моё! — резко выкрикнул он.
— было твоё. стало моё, — огрызнулась я.
— отдайте… — тихо попросил он, взгляд уткнулся в коробку.
— возможно, отдам. а возможно, и нет. я их знаешь сколько раз пересмотрела? очень, очень много, — холодно сказала я, раскидывая фотографии на стол.
— пожалуйста… хотите, я на колени встану? — голос его дрогнул.
я подняла на него взгляд, медленно, выгнула бровь. он, неловко, но правда начал сползать со стула вниз.
я даже не успела слова сказать, как женя резко ударил кулаком по столу. звук был такой, что вздрогнули и слава, и ваня. я только спокойно перевела взгляд на бокова. я знала этот его жест, знала эту силу.
— нормально сиди! — рявкнул женя на славу. — чё ты начинаешь опять?
потом он посмотрел на меня, коротко кивнул: мол, продолжай.
я взяла одну из фотографий, повернула её к славе. — ты знаешь девушку на этом фото?
— нет, — он отвёл взгляд.
— а если посмотреть ещё раз? — настаивала я.
— нет… — тише, но всё равно отрицание.
— на фотографии две девушки. с одной ты уже знаешь, что случилось. а вот со второй… — я достала из шкафа снимок, где было тело на бамбуке, и положила рядом. — вот. — мой голос стал почти шёпотом. — и мне кажется, ты к этому как-то причастен.
— я ничего с ними не делал! я дусю любил, сильно! — слава смотрел прямо в глаза, слёзы уже блестели.
— хранить твою дусю теперь некому, — цокнул языком боков. — родственники все погибли. только ты один остался. да и проститься с ней тоже не успеешь. так она, славочка, и уйдёт одна.
он говорил медленно, мучительно. слава уже всхлипывал, почти ломался, а женя тем временем подошёл ближе ко мне, сел на край стола.
— неправильно это… так нельзя… — залепетал слава, истерика росла.
— неправильно. я тоже так думаю, — бросил боков.
я знала, чего он добивается. но я видела и другое: слава не сдавался, он захлёбывался слезами, а женя давил всё сильнее. и если так пойдёт дальше — парень сорвётся окончательно.
— так, достаточно. боков, выйди. злобин тоже, — мой голос прозвучал резко, твёрдо.
женя обернулся на меня, прищурился, усмехнулся.
— выйди! — повторила я, уже громче. — до греха не доводи. ни себя, ни меня. сейчас доведёшь его — второй инфаркт случится, и его тоже хоронить придётся. хватит мучить его, блядь. выходи.
женя снова зло усмехнулся, мотнул головой, но поднялся и вышел. за ним — ваня.
в комнате стало тихо. только слава всхлипывал напротив, а я сидела напротив него, чувствуя, как внутри всё дрожит. но снаружи я оставалась холодной.
— слав, ты... успокойся. евгений афанасьевич, он у нас такой... — спокойно говорила я, почти ласково, словно разговаривала с ребёнком. я видела, как у него дрожат руки, и сама машинально потянулась к графину. налила в кружку воды, протянула ему.
— выпей, — тихо сказала я.
он посмотрел на меня недоверчиво, будто и в простой воде мог увидеть подвох.
— просто стакан обычной воды, — добавила я, стараясь говорить мягко, чтобы разбить его сомнения.
несколько секунд он всё же колебался, но потом, не сводя с меня глаз, выпил залпом. кружка опустела, и он поставил её на стол так аккуратно, будто это был хрусталь.
— ты... дусю любил, верно? — спросила я после затянувшейся паузы.
— любил. сильно любил, — ответил он всхлипывая, но уже спокойнее, чем минуту назад.
я наклонилась ближе, смотря ему прямо в глаза:
— у дуси теперь никого не осталось, хранить её и правда некому. и если ты поможешь мне, то тебя отпустят, и ты сможешь проститься с ней, проводить её в последний путь. — я говорила медленно, ровно, стараясь, чтобы он услышал каждое слово. — не надо сейчас слез, этим уже не поможешь. а доброй я не всегда буду. скажи, что знаешь, только без всей этой херни и вранья. и отпустим мы тебя со спокойной душой.
я достала блокнот и ручку, положила перед собой.
— это было на концерте у группы "браво", — глухо сказал он.
— отлично, молодец, — я кивнула, записывая его слова.
я достала фото, показала ему.
— а девушка эта кто?
он посмотрел, замялся.
— я не знаю... какая-то дусина знакомая, — растерянно выдохнул он.
я видела — не врёт. и в груди кольнуло странное чувство жалости. не как следователь к подозреваемому, а просто по-человечески.
я взяла дневник дуси, пролистала несколько страниц.
— когда это примерно было по времени? — спросила я.
— а можно... мне? — он протянул руку к дневнику.
я молча протянула. он взял его так бережно, будто боялся порвать бумагу. прижал к лицу, и снова заплакал.
— слав, слав... — я чуть покачала головой. — хватит, правда. у меня тоже нервы не железные. я об утрате понимаю, но дело нужно закончить, и быстрее. давай, объясни, и мы спокойно разойдёмся.
он начал листать, пальцы дрожали.
— и дневник, когда дело закончится, ты можешь забрать себе. если разрешат. и если ты правда не виноват — я сделаю так, чтобы разрешили, — сказала я.
он всхлипнул.
— спасибо...
— вот, вот, это было тогда, — он протянул мне страницу.
я пробежалась глазами: концерт... встретили там... катя... она такая худая...
— что за катя? знаешь? — спросила я.
— мне кажется фамилия у неё... петух, — он замялся.
я невольно усмехнулась:
— петух — это тот, с кем я работаю, слава. — тяжело выдохнула. — наверное, петухова.
— да, да, петухова! — оживлённо кивнул он.
я взяла пейджер, быстро набрала: «вань, забери его. я его из кабинета выведу, ты дальше сам».
— вставай, пойдём, — сказала я.
он поднялся неуверенно, пошатываясь. я держала его за рукав, страхуя.
— надеюсь, без глупостей и без твоих приколов. вспомни, кто к тебе навстречу пошёл, — произнесла я, выводя его из кабинета.
в коридоре нас встретил боков. стоял, прислонившись к стене, руки в карманах, но глаза внимательно следили за каждым моим движением. он сразу же забрал славу у меня. я заметила, как крепко вцепился ему в плечо, будто готов был сорваться, если что-то пойдёт не так.
чуть поодаль подошёл ваня — видимо, уже прочитал моё сообщение.
— вань, уводи. только без ваших лишних выкидонов, и так он еле на ногах держится, — строго велела я.
— сам давай, — коротко бросил боков, передавая ему славу.
ваня кивнул и увёл его. мы остались вдвоём в коридоре.
женя смотрел на меня. взгляд его скользил — сверху вниз, изучающе.
— петух, значит? — усмехнулся он, скрестив руки на груди.
— именно, — кивнула я, стараясь сдержать улыбку, но она всё равно прорвалась.
— пф... я запомню, — он хмыкнул, шагнул ближе.
я отступила на шаг назад.
— ну всё, не дуйся, — усмехнулся он, снова двинулся ко мне и обнял.
я рассмеялась, тяжело выдохнула и уткнулась лицом в его грудь. какое-то мгновение позволила себе расслабиться. и тут заорал пейджер. мой.
достав, я быстро прочла сообщение: «жду тебя на улице. работа на сегодня окончена. мы в место, где были ранее. райкина».
женя тоже увидел.
— я тебя пьяной больше забирать не горю желанием, — прошептал он мне на ухо.
— сама дойду, — усмехнулась я.
— ага, дойдёт она... — фыркнул он. — жду сообщение, когда тебя надо будет забрать.
я кивнула и быстрым шагом направилась к выходу. а уже выйдя на улицу, увидела надю. она стояла у входа, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за мной.
— поехали? — усмехнулась надя, качнув головой в сторону машин.
— и куда же? — я выгнула бровь, хотя прекрасно знала её ответ.
— отдыхать. в бар, — воодушевлённым голосом сказала она.
бар был единственным местом, где и правда можно было расслабиться, хотя бы на пару часов, забыть обо всём. я кивнула.
— кассету я передала варе, договорилась там... она сделает экспертизу, которая пойдёт нам на пользу. валя отменяет эфир про машу, и я помогаю в случае возможных проблем с принятием документов в курортном. у тебя одна задача — собрать все документы с москвы. едешь завтра. надеюсь, так проблем не будет, — говорила надя. настроение у неё было хорошее, даже слишком для всего, что происходило.
— а там уже валера поставил меня перед фактом, что поможет, — усмехнулась я.
— хорошо тебе живётся, — надя покачала головой. — нашла себе связи и живёшь как по маслу.
— дружить со всеми надо, надь, и будет всё хорошо, — ответила я.
— и знаешь, как я добилась уважения козырева? а сколько там ситуаций было...
— внимательно слушаю, — надя подняла брови.
я начала рассказывать про работу в москве. про то, как в первые дни меня никто всерьёз не воспринимал, пока мы вместе не задержали фишера. рассказ мой был долгим, и закончился только тогда, когда мы вошли в бар.
там было привычно полутемно, пахло табаком и чем-то тяжёлым, напоминающим смесь спирта и старого дерева. мы выбрали свободный столик в самом углу, где почти никого не было, и опустились в кресла. заказали коньяк, еду.
— уехали мы с вашим козыревым в ресторан-отель... посидели, поужинали... поговорили... — начала надя.
— надь, давай без всего этого, я и так поняла, что там было, — сказала я, прищурившись и улыбнувшись.
глаза у неё горели, как и она сама, когда произносила фамилию или его имя.
— ой, лик... — протянула она.
— он тебе небезразличен? ну так... между нами, женщинами, — спросила я.
она замолчала на несколько секунд.
— он... неплохой. да, не скрываю. но что ж тут говорить... — наконец сказала она. — ты дальше лучше слушай, — она подалась ближе. — на утро я кассету у себя на кровати нахожу... а валеры вашего и след простыл.
— и ты ей воспользоваться решила? — спросила я, хотя ответ был ясен.
— я думала долго. но то, что она творит... это просто невыносимо, — сказала надя, тяжело выдыхая.
— надь, спасибо, — тихо сказала я.
— спасибо скажи не мне, а козыреву, что кассету с компроматом подкинул, — усмехнулась она и осушила рюмку.
мы выпили немного. в основном пила я, а надя — лишь пару рюмок. когда мне в очередной раз принесли выпивку, я машинально приняла, даже не посмотрев.
— васильева лика михайловна? — услышала я мужской голос.
я подняла голову. парень. помощник михаила сергеевича.
— михаил сергеевич знает, что вы здесь? — спросил он снова.
— нет, не знает. и прошу его не ставить в известность, — сказала я сквозь зубы.
— боюсь, он будет разочарован от вашего вранья, — сказал парень, усмехнувшись.
я залпом выпила оставшийся алкоголь и поднялась.
— пойдём, — бросила я.
еда и алкоголь уже закончились. надя без вопросов вышла вместе со мной.
только в машине я выдохнула.
— ты с каких пор с бандитами связываешься? — спросила она. в голосе её сквозила злость, хоть и приглушённая.
— откуда ты его знаешь? — спросила я, и сама услышала в своём голосе испуг.
— связи моего бывшего, покойного мужа. они ему боком и вышли, — каждое слово надя говорила тяжело.
мы ехали, похоже, в сторону моей квартиры.
— знакомый... — тихо ответила я.
надя посмотрела на меня подозрительно, словно требуя правды.
— я враньё не люблю, — сказала она.
— а я по-другому ответить не могу, — слишком резко бросила я.
надя остановила машину около моей гостиницы.
— иди. с глаз моих долой. и умной будь, пока не поздно. завязывай с этим всем, — строго сказала она.
она включила режим начальника — от бессилия, от незнания, как меня уберечь. я понимала её, как понимала и то, что отказаться от этого человека не могу. слишком много лет отказывалась. он был настойчив, слишком. в нашей ситуации это было очевидно.
— надь, поверь, нормально всё будет, — это было единственное, что я смогла выдавить.
— пока, — ответила я коротко.
— пока, — сухо сказала она.
я выскользнула из машины и быстро направилась внутрь гостиницы.
зайдя в квартиру, я выдохнула — будто сбросила с плеч весь груз этого дня. в прихожей меня сразу встретил боков. он стоял, облокотившись на стену, с широкой улыбкой, такой лёгкой, будто и не было за этими сутками нервотрёпки и усталости.
— ну как? снова в хлам? — прищурился он, явно дразня.
— женя! — я воскликнула, хлопнув его по плечу. — нет, конечно, — добавила уже тише, но со смехом.
— тогда, мадам, вход разрешён. заходи! — торжественно произнёс он, отступая в сторону и делая жест рукой, будто я была не я, а какая-то важная особа.
сбросив с себя вещи прямо на вешалку, я направилась в ванную. холодная вода на лице немного остудила мысли, сбила суету. когда вышла, женя уже сидел на диване и, закинув одну ногу на другую, смотрел телевизор. в комнате царил мягкий полумрак: настольная лампа в углу давала золотистый свет, телевизор мигал кадрами какого-то фильма. я присела рядом, невольно потянулась ближе.
— жень... — начала я, чуть сомневаясь. — вот ты правда думаешь на славу?
он даже не повернул головы, будто был уверен в моём вопросе заранее.
— я? я уже на всех думаю, лик, — спокойно сказал он, и так по-хозяйски, будто всегда это делал, закинул руку за мою спину, аккуратно притянув меня к себе под бок.
— ну это же не он... и не живой, — выдохнула я, глядя в сторону экрана, хотя мысли были совсем не о фильме.
— ты давай, голову этим сильно не забивай, — женя подтянул мою голову ближе к себе и легко поцеловал. — мы с этим разберёмся. не навязывай это себе так сильно. ты и так целыми днями на работе, так хоть дома отдохни.
его слова успокаивали. рядом с ним всё казалось простым, даже если в реальности оно было наоборот.
— и вообще, — добавил он, — тебе там валера звонил. иди, перезвони. номер я записал на листок, возле телефона.
я тут же вскочила, пошла в прихожую. возле старого домашнего телефона действительно лежал сложенный вдвое листок с номером. набрала. сердце стучало быстрее, пока гудки шли один за другим. и вдруг — голос.
— лика? — отозвался валера сразу, будто ждал.
— женя сказал, что ты звонил, — мягко сказала я.
— да, звонил. завтра, в девять утра, у нас самолёт. будь готова. я заеду ровно в полдевятого, — сказал он уверенно, без лишних слов.
— хорошо... но... мы сможем заехать кое-куда? — я сжала трубку крепче.
— куда же? — спросил он.
— к вите. хочу тётю с дядей предупредить, — объяснила я.
— конечно. тогда будь готова к восьми, — ответил он без раздумий. — а сейчас ложись спать. завтра будет тяжёлый день.
— хорошо. доброй ночи, — сказала я тихо.
— доброй, лика, доброй, — и в голосе его я услышала лёгкую, тёплую усмешку, от которой по коже пробежала дрожь.
я повесила трубку, вернулась в комнату. женя ждал меня на диване и, как только я присела рядом, снова притянул к себе, крепко прижимая к боку. я устроилась у него в руках, как в укрытии.
— жень... я еду завтра в москву, — предупредила я. — документы собирать.
— и козырев едет с тобой, как я понимаю? — хмыкнул он.
— да. он пообещал помочь, поэтому хочет поехать со мной, — подтвердила я.
— если что-то вдруг пойдёт не так, как надо, сразу звони на телефон, который в участке. проси связать со мной, — сказал женя серьёзно, словно отдавал приказ.
— конечно, — улыбнулась я, сильнее прижавшись к нему.
под полумрак, тихий гул телевизора и тепло его объятий я и начала засыпать, даже не заметив, как это произошло...
прода на 170 звёздочек
тгк:лика нелика.
там много интересного!
хочу попросить вас ткнуть на звёздочку и оставить свое мнение в комментариях, а также не забывайте подписаться, мне будет очень приятно!) спасибо за прочтение главы до конца! до скорых встреч, пока!