Осколки нас

Женщина пыталась ехать прямо, но из-за ливня это было трудно сделать. Ничего не было видно, она начала злиться ещё больше, а её руки сильнее обхватили руль иномарки так, что костяшки можно было пересчитать. Мы с мамой убегали от какого-то человека. Как позже я узнала, тот человек — мой отец. Он погиб в тот день из-за непогоды, пытаясь нас догнать.

В один момент дворники перестали справляться с дождём, и мы перестали видеть вообще всё вокруг. Мне стало ещё тревожнее, а к горлу подступила тошнота. Внезапно нас кто-то ослепил фарами, мама не смогла справиться с управлением, и мы слетели в кювет.

Боль пронзила всё тело, голова будто раскололась пополам. А самое ужасное в том, что я потеряла сознание не сразу. Зрение не могло сфокусироваться, но я видела панику в глазах мамы и её кровь. От этого мне стало ещё хуже, и я потеряла сознание.

Проснулась я уже в больничной палате. Врачи и медсёстры бегали вокруг меня в своих белоснежных халатах — от этого вида мне стало не по себе. Я не до конца помнила, что произошло, где я и кто я вообще. Позже в женщине, сидевшей рядом с перевязанной головой, я узнала свою маму. Весь этот месяц она была со мной, держала за руку, читала сказки, как маленькой.

После моей выписки мы уехали в центр России — Москву. Там скучать не приходилось. Врачи сказали, что моё зрение сильно упало и мне придётся носить линзы. Меня это беспокоило, и мама искала врачей из других стран, которые могли бы вернуть моё зрение.

Весь год я учила школьную программу, закончила одиннадцатый класс в онлайн-школе. Однако беспокоило меня другое — моя память. Почему я помнила аварию, маму, а про всё остальное забыла?

Практически сразу после моей выписки мама вышла замуж за Илью Янтарского, взяла его фамилию, а также дала мне его фамилию и отчество — будто у меня и не было родного отца. После того как я сдала последний экзамен, мама решила окончательно переехать к отчиму. Почти целый год я сидела в нашей квартире, которая казалась мне чужой, а тут надо переезжать к чужим людям, на чужую территорию.