*
Я подорвался с постели как ужаленный. Тело ныло от боли, руки тряслись, как у заядлого наркомана, а глаза и вовсе не могу сфокусироваться на чем-то одном.
Я попытался выровнять дыхание, и только спустя несколько минут мне удалось это сделать.
Руками я обхватил свою больную голову, пальцами утопая в волосах и с силой оттягивая их вниз. В голове творился хаос, я не мог уловить не единой мысли, всё пролетело будто мимо меня.
Поднявшись, на ватных ногах, я подошёл к тумбе, и достав оттуда свою новую рукопись, я принялся записывать всё, что только мог вспомнить. Как необычно это было, но из слов Крамбери, я помнил всё.
Закончив нескончаемые движения пера, я откинулся на спинку кресла и устремил свой заплывший взор в окно. Тюль, этот тюль мне достался от кого-то из родственников, вот только не могу вспомнить от кого именно. Да я вообще не могу вспомнить никого из своего окружения...
Я помню её и точно помню его', но как их зовут, кем они мне приходятся и почему мы не вместе - это всё выпало из моего разума.
Странно, почему я только сейчас решил задуматься об этом?
Где я был всё это время, где были мои родные, где вообще я нахожусь сейчас?
И где же был этот эпицентр собственного разрушения...?
Я помню только тот отрывок, тот роковой день, который оказался жирной точкой в моей жизни.
Я забыл обо всём, обо всех. Я потерял счёт времени, счёт людям. Я перестал различать лица, голоса. Я видел лишь смутные силуэты, проходящие мимо. Я до сих пор нахожусь в том дне, я до сих пор не смог пережить этого.
Я понял, что до сих пор не ожил...
Этот сумасшедший Крамбери был прав, чёрт возьми, он был абсолютно прав. Я и есть главный герой книги, я и есть тот человек в зазеркалье, я и есть тот погибший герой на финишной прямой.
Я сам заточил себя в эту тюрьму, я сам заключил себя в оковы, которые вынужден тащить за собой каждый день. Эта была не тяжесть ржавого железа, а тяжесть давно сгнивших переживаний, тяжесть этого нескончаемого вихря мыслей и вины за прошлое...
Я виноват не том, что роковой день настал, а в том, что я растянул его на столько лет.
***
Я проснулся от стука в железную дверь.
- Поднимайся, твой день настал - гласил грубый голос за железной преградой.
Мой день... день моей казни наконец настал.
Голыми ступнями я прошёлся до раковины, над которой висел крупный осколок зеркала. Взглянув в отражение, я улыбнулся самому себе, впервые за столько лет, я искренне улыбнулся.
Спустя час меня уже вел конвой, мне в руки всучили мои вещи и отправили в маленькую комнату переодеться. Натягивая на голое тело колючую ткань своего свитера, я ощущал жизнь. Я ощущал приятное жжение ран на руках, я ощущал как носки греют мои ноги.
Выйдя из комнаты меня уже ждал начальник сектора. Он смотрел в мою сторону с серьёзным взглядом, но его губы скривила лёгкая улыбка.
- Тебе пора домой.
После этой фразы меня начали выводить наружу, но я решил слегка приостановиться и обернуться в стороны тёмных, обшарпанных коридоров. Там, прислонившись к стене, стоял Крамбери. Уловив мой взгляд, он выпрямился и, с лёгкой улыбкой, склонил голову в знак прощания.
***
Пройдя в свою квартиру, я почувствовал жгучий запах пыли. Я разулся и первым делом влетел в гостиную. Всё тот-же тюль, всё тот-же стол и наконец тот-же комод.
Я прошёл в кухню, заварил кофе в красивой фарфоровой чашке из бабушкиного сервиза, и вернулся в гостиную. Достал из верхнего ящика комода свою рукопись, и мягко уместившись в кресле, я принялся читать рассказ о том, как я совершил побег из собственного разума.