Солнце 13. Тихий час

Одно из самых гадких чувств — ощущение предательства. Особенно когда предают не тебя, а ты… Ты — единственный человек, мысли и чувства которого знаешь от корки до корки. Ты — тот, кто каждый день видит себя в отражении зеркала. Ты — тот, у кого всегда есть оправдания. И именно ты посмел предать.

В моей ладони, будто приросла к ней, лежала колба с фиолетовой жидкостью. Ад увидит пропажу — это только вопрос времени. Увидит замок, сожжённый дотла, увидит пустое место между других колб, сложит два и два. Я оправдывала себя тем, что просто переживаю за него, просто не хочу, чтобы он наделал глупостей. Но мои оправдания звучали жалко.

Я стояла в коридоре этажа‑рынка, в нескольких шагах от меня начинался павильон, которым управлял Барт. За стеклом мерцали редкие зелёные островки — горшки с растениями, подсвеченные мягким ультрафиолетовым светом. В G‑27 каждая травинка была на вес золота.

Я толкнула дверь. Звонкий колокольчик сообщил о моём появлении, и из‑за стеллажа с кактусами выглянул Барт. На нём был белый халат, испачканный землёй, а в руках он держал опрыскиватель с нано‑раствором. По сравнению с его внешним видом, когда он управлял наркопритоном в Цитадели, сейчас он выглядел даже забавно.

— Миледи! — радостно воскликнул он. — Неужели решили бросить свою скучную бумажную работу и внести свой вклад в экологию G‑27?

Он поставил опрыскиватель, стряхнул землю с пальцев и подошёл, театрально приложив руку к сердцу:

— Для вас, миледи, скидка пятьдесят процентов и бесконечная любовь вашего покорного слуги, — на этих словах он, как и всегда, поцеловал мою руку.

Я попыталась улыбнуться, но губы будто одеревенели. Пальцы в его ладони оставались напряжёнными.

— Что‑то случилось? — Барт нахмурился, отпуская мою руку.
— Хочу поговорить… На счёт Ада.

Он не перестал улыбаться, но в улыбке этой больше не было искренности. Барт коснулся указательным пальцем своих губ, мол: «Давай помолчим секунду», закрыл изнутри дверь в павильон и пультом заблокировал все отверстия для проветривания помещения.

— Он в порядке?
— Я не знаю. Что‑то происходит, но я не могу понять, что. Он… другой.
— Ты меня пугаешь. Что может быть страннее, чем его обычное поведение?

Я достала колбу. Фиолетовая жидкость мерцала в свете ламп, отбрасывая лиловые блики на мои ладони.

— Мне кажется, дело в этом.
Барт взял колбу, и его улыбка мгновенно погасла. Пальцы дрогнули, и он осторожно поставил сосуд на стол, словно тот мог взорваться.