Глава 4. Злая воля [1]
Брайан часто находился рядом, и пусть Вивиан убеждала себя, что он «хороший», нервы натягивались при одном его появлении в комнате. Лишь ночью ей позволяли оставаться одной. Потому девушка часами принимала ванну, лишь бы побыть наедине с собой за закрытыми дверями, которые она проверяла раз пять, прежде чем раздеться.
Ей плохо спалось, то ли из-за непроходящего страха и ожидания нового нападения на нее, то ли из-за сковывающей движения сорочки. Днем Вивиан ходила сонная, удерживаясь от дремоты только разговорами с Кристианом. Чужой голос в наушнике помогал ей коротать время, забываться и меньше нервничать от присутствия постороннего мужчины рядом с собой. Но ближе к вечеру к другу приходил помощник, чтобы поменять повязки, и он отключался, порой на час или два.
Наступил вечер, и Брайан оставил девушку одну. Вивиан свободно выдохнула, закрыла окно и улеглась на кровать, в надежде уснуть, не ворочаясь до полуночи, как это обычно бывало.
Мягкая большая кровать располагала к расслаблению, но именно комфорт больше всего ее тревожил. Она боялась потерять бдительность. Стоило стихнуть посторонним звукам, как в уши лезли воспоминания о крысиных лапках, стучащих по полу, писк, резкое жужжание мухи, пойманной в паутину. Вивиан снова возвращалась домой.
Одеяло напоминало мягкую кожу младшей сестры. Со всех сторон слышалось детское сопение. Сон — долгожданный приятный сон — только начал окутывать девушку, когда из общего ритма дыханий и шорохов выбились мягкие шаги.
Большая ладонь обожгла ее плечо, разворачивая на спину. Прежде, чем Вивиан раскрыла глаза, другая рука накрыла ее рот. Молча она встала, стараясь не будить сестер, и последовала за большой фигурой, все еще удерживающей ее за руку.
Он вел ее вглубь катакомб, к местам таким сырым и затхлым, что там никто не появлялся. А девушка думала лишь о том, когда он успел вернуться домой и почему она об этом не знала.
Ей хотелось плакать, но от слез стало бы только хуже. Вивиан прикрыла веки и продолжила идти, повинуясь лишь тому, куда ее тянули за запястье.
Горло сжималось удушающим спазмом. Порой она про себя измеряла, где больнее: в шее или в остальном теле. Ее немного радовало, если ее собственная боль была значительнее, чем та, что идет извне.