Глава 9. Шантаж или убийство [2]
После обучения, поздним вечером, Доминик телепортировал ведьму в дом Кендис. Она рухнула на кровать и сразу же провалилась в сон. День был нервным, и ей снова снилось что-то смутно-тревожное. Ночью Карисса проснулась, почувствовав, как энергетическое поле восстановилось. Предметы вокруг перестали резонировать, полог — беспричинно колыхаться. Все, что приходило в движение, встало на места.
Она удовлетворенно закрыла глаза и перевернулась набок, но несколько неприятных мыслей тут же проникли в голову. Ведьма дотянулась до чипа на виске и набрала сообщение: «Куда ты пропал? Надо поговорить», отправила Эдису и перевернулась на другой бок. Из головы не выходил последний разговор о друге. Если он действительно приближенный Правителя, а Диана Бовио — под его защитой, Эдис просто не мог об этом не знать.
Заснуть не удалось: с первого этажа разносились громкие голоса. Карисса опустила ноги на прохладный деревянный пол и босиком прошла в ванную комнату. Холодная вода привела ее в чувство. Из зеркала над раковиной на ведьму смотрели две черные точки, заключенные в тусклые зеленые радужки под полуопущенными от усталости веками. Белки казались розоватыми по сравнению с побледневшей кожей еще более вытянувшегося худого лица. Когда легкое головокружение от таблеток прошло, она спустилась по лестнице в гостиную.
Голоса все это время не замолкали. Ведьма не стала отвлекаться на очередную ссору матери с главой Совета и прошла сразу на кухню за необходимой дозой кофеина. За столом сидела Фелисити.
— Привет, Фел.
Шум кофемолки заглушил голоса, но спустя несколько секунд они с новой силой вторглись в голову Кариссы, разрушая ее и без того хрупкое душевное равновесие. Как автоматная очередь била по ушам огрубевшая «р» Кендис, искаженная интонация выдавала акцент и делала из ведьмы совершенно другого человека. Они спорили о каком-то оборотне.
По поверхности темной жидкости шла рябь: руки дрожали. Кофе получился слишком горьким. Аромат сразу заполнил всю комнату. Она бездумно смотрела в темную глубину чашки, пока прохладный воздух из полуоткрытого окна трепал локон волос перед глазами, а кремовый фарфор обжигал пальцы.
— Glaciem, — прошептала Карисса одними губами и сама не услышала себя.
Кофе мгновенно покрылся коркой льда, промерз до дна, затем и внешние стенки заиндевели. От неожиданности она уронила чашку на тумбу. Ручка откололась.