Глава 9.

Резкий толчок. Сонное мычание. Ещё один толчок, но на этот раз более мощный. Ледяная вода, волной окатившая двоих спящих, заставила обоих распахнуть глаза. Золотистые сканировали пространство с недоумением и каким-то безумным ожиданием, а вот карие — почти испуганно в попытке найти причину такого «приятного» пробуждения. Однако предрассветное солнце и утренний туман не позволили им увидеть больше положенного.

— Вот тебе и выспались, — язвительно отозвался Локи, подавляя зевок. Его брови были сведены к переносице, а взгляд метался с одного конца пустой палубы к другому. Трикстер хотел быстро сориентироваться и также быстро прикончить ту тварь, которая решила нарушить его покой, после, как ни в чём не бывало, вернувшись ко сну.

Ни капли не мешкая, Астрид незамедлительно поднялась на ноги и, сорвавшись с места, понадеялась скорее добраться до меча. Её разум, всё ещё не отошедший от сна, под влиянием эффекта неожиданности и инстинкта самосохранения приспособился к ситуации уж больно быстро, посылая в кровь порции адреналина. Бег был уверенным, пальцы сжаты в кулаки, а глаза уже не были распахнуты в испуге, как раньше. Взгляд был цепким, словно заточённые когти. Она видела лишь цель, а вот с внутренними ощущениями нужно было разбираться позднее, чтобы выжить.

Её окликнул басистый голос, раздавшейся с левой лестницы, ведущей вниз к каютам:

— Валькирия, меч! — Хёнир, не размениваясь на любезности в стиле пожеланий доброго утра, с силой швырнул в её сторону кованый меч, всё ещё остававшийся в ножнах.

Её новое прозвище должного внимания не получило, а вот оружие, которое она смогла поймать вовремя по воле случая, словно влитое оказалось в руках. Рид схватилась за рукоять и с металлическим лязгом вытащила его, вставая в ранее изученную боевую стойку, в этот раз крепко держась на ногах. В глазах бога войны при виде этой невиданной у смертных собранности мелькнуло уважение. От этого уверенность в своих силах возросла, но подсознание, однако, продолжало посылать мозгу сигналы о том, что на рожон нет смысла идти, ведь она оставалась лишь человеком. Ей требовалось только защищать себя от ранения, а с остальным могли справиться другие.