Глава 49. Белое бедствие против Собирателя цветов под кровавым дождем.

Хуа Чэн, оставив позади тела своих родителей, чьи последние слова были о его счастье, решительно направился к выходу из особняка. Его шаги были тяжелыми, но в них слышалась ярость и непоколебимая воля. Он был Владыкой, который сам проложил себе путь, и теперь он должен был защитить свою единственную цель.

Как только он сделал шаг в широкий, пустой холл, пропитанный запахом старого дерева и свежей крови, он остановился.

Прямо перед ним, загораживая путь к двери, стоял человек, который был его кошмаром наяву. Это был человек, который был чистым, неразбавленным злом и угрозой для всего, что любил Хуа Чэн.

Это было Белое Бедствие. Безликий Бай.

Он стоял в своих безупречно белых, чистых одеждах, которые на фоне кровавого беспорядка выглядели зловеще контрастно. Его фарфоровая маска, изображающая скорбь и радость одновременно, была направлена прямо на Хуа Чэна.

Хуа Чэн замер. В руках Безликого, казалось, не было оружия. Хуа Чэн стал предельно внимательным. Эта встреча не была случайной; это была самая изощренная пытка.

Безликий Бай нарушил тишину ледяным, невыразительным тоном, который не выражал никаких эмоций, кроме безграничного равнодушия.

— О... ты смог защитить его. Я думал, что не сможешь. Это немного удивительно.

Хуа Чэн не стал тратить слова. Его рука мгновенно метнулась к поясу, и он выхватил свой ятаган, Эмин. Клинок горел в полумраке, направленный на грудь Безликого, как единственная правда в этом доме лжи.

Безликий Бай издал мерзкий, скрипучий смешок.

— Знаешь, я уже хотел спасти Сяньлэ... — он назвал Се Ляня его старым именем, словно имея на него древнее, неоспоримое право. — Я думал, ты не справишься. Не смог уберечь своих братьев, родителей, и думал, что не сможешь справиться с такой мелкой проблемой, как твоя семья.

Хуа Чэн не стал слушать. Он замахнулся Эмином, нанося стремительный, мощный удар, вложив в него всю свою ярость и ненависть. Но Безликий Бай был не только силен, он был абсолютным мастерством. Он легко увернулся, двигаясь с пугающей грацией, его белые одежды скользили, как призрак. Маска скорби и радости смотрела прямо на Хуа Чэна, и ее двусмысленное выражение было невыносимо. Хуа Чэн знал: эта тварь угрожает Се Ляню. И его нужно уничтожить.

Вдруг Безликий Бай достал свой клинок. Тот был тонкий, длинный и идеально белый, почти сливающийся с его одеждой, отражая свет, как кость. Сражение началось.